Евгений последовал за мной. Оказавшись в комнате, закрыл за собой дверь, просто притянул меня за руку к себе и обнял.

У меня не было ни сил, ни желания противиться. Мы стояли вот так молча, обнявшись, наверное, минут пять. Ровно до того момента, когда в комнату заглянула Лидия. Она сначала опешила, но моментально сориентировалась и взяла из колыбели ёрзающего уже от нетерпения мальчика. Улыбнулась и вышла с ним.

— Я ждал этого дня, представлял себе нашу встречу каждый вечер, - тихо сказал мужчина, снова взявший мои ладони в свои.

— Совру, если скажу, что не ждала, но… вы оказались смелее, чем я думала. Сразу хочу сказать, что не в моих правилах вот так прятаться по комнатам за спиной у мужа, пользуясь тем, что в доме сейчас все заняты другим, - мягко ответила я.

— Нет, я не планирую с тобой прятаться, душа моя. Я хочу поговорить с Осипом Германовичем и решить этот вопрос. Ты выйдешь за меня замуж, и мы станем жить неподалеку, - голосом уверенного, решившего уже все человека ответил Евгений.

— Стоп, стоп, - я высвободила свои ладони из его и выставила их перед собой. - Не нужно вот так: с корабля на бал! У нас с барином есть договоренность. И я ему обещала, что не пожалею о совершенном, что не собираюсь пока замуж, что не тороплюсь с устройством своей личной семьи. Выходит, я обману его, оставлю сейчас, когда он нуждается в поддержке? Да и дело наше хорошо пошло. Им надо постоянно заниматься!

— Ты считаешь, что ты всем здесь должна? А мне видится все как раз наоборот, Наденька. Коли бы не твои поступки и дела, все пошло бы крахом еще в прошлом году. Барин здесь не Осип Германович. Как бы я к нему хорошо ни относился и как бы его ни уважал, но хозяйка тут ты. Если посмотришь на все, что тебя окружает, не глазами матери всей этой семьи, а глазами женщины, то поймешь: всё и так уже тут работает без тебя. Нужные люди появились, правильным делом заняты, у барина есть наследник.

— Правы вы, Евгений, но частично. Я не говорю, что без меня тут все по миру пойдут…

— Так и считаешь. И этим расхолаживаешь людей, - перебил меня Евгений.

К моей радости, Нюра позвала за стол, и мы вернулись в гостиную. Очарование влюбленности, столкнувшись с проблемой моей совести, вдруг начало меркнуть. Как сыворотка правды, попав в меня, начала разрушать только-только окуклившееся счастье.

Петр помнил все до момента, когда учился в университете. Он помнил Евгения и чуть ли не каждый час просил у него прощения за свой поступок. Горевал по матери, которую не застал, не похоронил и не оплакивал в первые дни. И слава Богу, что он не придал значения или просто не озвучил своего ужаса, что случилась эта смерть не недавно, а больше года назад.

Осип не велел пока говорить о Германе.