Попросив найти молока и специальную чашку для кормления, поднялась в комнату, куда меня проводила девушка в чистом платье и белоснежном переднике. Страх и отвращение отступали здесь, потому что привычная доброжелательная атмосфера, приятные запахи и улыбки обслуги будто возвращали к жизни.

Мне принесли чашку молока, небольшую кружку с зауженным, чуть сплюснутым краем, в который можно было засунуть чистую ткань, чтобы ребенок не подавился сильной струей, несколько метров ткани и тонкое одеяло. Отдала за все почти двадцать рублей.

И попросила обед в номер.

Мальчик оказался совсем не громким. Как проснулся, я помыла его, запеленала в чистые, нарванные из длинного нового отреза пеленки. Малыш напился тёплого молока, чуть повозился и заснул на руках. Я прилегла с ним и укрылась одеялом.

Проснулась от стука в дверь. Горничная передала, что извозчик поговорил с дворником и на словах передал все для Евгения. Тот все еще в Петербурге и возвращается к вечеру, как правило.

— Ну и хорошо, - с легкостью выдохнула я. – Если придет высокий мужчина с большим родимым пятном на шее, вы сразу поймете, что ко мне. Не держите внизу, отправьте сюда, - попросила я, и та, мотнув головой, ушла, предупредив, что ужин будет в шесть.

Поужинав, мы с Германом выяснили, что он не любит лежать в мокрых пеленках. Ткани хватало, только вот сохло здесь все слишком медленно. Я и без того не открывала окон, боясь заморозить мальчика в сыром воздухе. Гостиница на набережной все равно была плохим местом для жизни с младенцем.

Выглядел он на месяц, не больше, но каких-то отклонений визуальных я не нашла. Он даже головку пытался поднимать, когда я переворачивала малыша на животик. Палец сжимал каждой ручкой довольно сильно, ногами молотил так, словно собирался стать велосипедистом.

Стук в дверь перед самым закатом вывел меня из размышлений. Герман заснул на руках, а я смотрела на темнеющую улицу.

— К вам Евгений. Вы просили сразу проводить! – только и успела сказать горничная, как в комнату забежал мой знакомый.

— Боже, я думал, что-то страшное приключилось! Как вы… скрывали? – он смотрел то на меня, то на малыша."

"— Сначала давайте поздороваемся, Евгений, - я положила сверток на кровать, прикрыла одеяльцем, подложила подушку и предложила спуститься вниз. А уж за чаем пообщаться. Потому что в комнате гостю оставаться было нельзя. Я закрыла дверь ключом, зная, что после плотного ужина Герман первый час будет спать, не шелохнувшись.

Нас усадили за столик и принесли чай. Евгений попросил кофе и с нетерпением уставился на меня.

— Я приехала сюда, чтобы забрать ребенка. Это сын Петра, - начала я. И за несколько минут пересказала ему всю историю с момента, когда предложила Осипу жениться на мне.