А что у меня было для себя? Для души? Я ведь даже не знаю, что такое «влюбиться» всем сердцем!

— Тебе решать, милая, как жить дальше. А сейчас нам с тобой пора. Фирс ваш, поди, уже все жданки съел. Да и мне кое-что еще показать тебе нужно, - Лидия осторожно поднялась со скамьи, отряхнула юбку, поправила шляпку и, красиво приподняв подбородок, намекнула, что рассиживаться совсем нет времени.

Дома она открыла большую папку, в которой была масса зарисовок, каких-то чертежей, но потом показала две картины, написанные вполне сносно.

— Это что? – поинтересовалась я.

— Это те самые девушки, что пришли ко мне по твоему объявлению в газете. Они вернутся завтра, и я должна сообщить им твое решение. Но чтобы ты понимала, я вижу здесь очень хорошее начало. Видно, что занимались они с мастером! Видно, что учились. И самое важное, им это нравится! А еще они готовы на переезд! – подытожила Лидия.

— Так их двое? Девушки? – удивилась я.

— Именно. И я уверена, никого лучше ты не найдешь! – Лидия присела в кресло и внимательно посмотрела на меня. Видимо, ждала уже моего решения."

"— Но… если вы говорите, что они только учатся и… как я смогу их доучить, коли сама в этом деле профан?

— Давай сделаем так! У меня есть идея. Когда они придут, мы с ними попробуем ее реализовать. Я напишу тебе письмо. Уверена, через пару недель, когда ты снова приедешь со своими «пионами» к Поликарпу, все решится, - Лидия захлопнула бумажную папку, дав понять, что «аудиенция» закончена и лишних прений на эту тему не будет.

Домой я уехала не расстроенная, но и не особо радостная. Вот такое подвешенное состояние мне совсем не нравилось: оно не давало полного ответа на мои вопросы.

Дома меня ждали подносы. С раннего утра до позднего вечера я рисовала, покрывала лаком, сушила и начинала снова и снова заученные уже до автоматизма действия. Такая милая сердцу работа вдруг начала тяготить и вызывать отторжение.

Через пару недель я снова приехала в Троицк, уже с Осипом. Ему нужно было в город по делу. А мне в магазин, чтобы отдать новые изделия, и к Лидии за подробностями истории с художницами.

В магазине меня ждала Елена Поликарповна, дочь хозяина. Та самая особа, что наиболее благосклонно отнеслась к моим «самоварам».

Но, к моему удивлению, вместо того, чтобы, как ее батюшка, быстро забрать привезенную утварь и, отдав деньги, удалиться, она позвала меня выпить кофе и поговорить.

— Вас, Наденька, искал здесь один мужчина. Он представился Евгением и описал вас так, что я сразу поняла, о ком идет речь, - она сказала и замолчала, чтобы увидеть мою реакцию. Но заметила только недоумение и мои сведенные к переносице брови. – Ну так вот. Он оставил для вас письмо. Вы могли бы посмотреть.