Все для того, чтоб не сорваться и не начать ее искать. Даже не включаю следилку. Терплю.

И, надо же, бляха муха! Мне это удается! Потому что звонит Ирина, главбух, и в наглую требует еще одного помощника. Типа, не справляется она с объемами. Мне хочется Ирину послать по известному маршруту, и, наверно, я бы это сделал, не будь она классным спецом. Я спрашиваю, на кой хер ей еще помощник, и она начинает скучным голосом грузить меня информацией про провалы в документах по СТОшкам, с которыми она с лета колупается, и про то, что сроки, данные налоговой на восстановление документации, подходят к концу, и, если я не хочу получить штраф, то необходимо дополнительные силы, и вообще, учитывая наши планы, еще один человек не помешает.

И я, так-то, понимаю, что она права, но по привычке возражаю, не желая раздувать штат. Хотя, по логике, речь идет о копейках, но не в масштабе года. Короче говоря, мы с ней ссоримся, потом я обещаю подумать, а она ядовито отвечает, что я пока что на одних сверхурочных для нее разоряюсь. Я смотрю на часы. Десятый. А она работает.

Потом приходит Ринат, с рассказом о новом меню, которое почему-то хуже предыдущего. И отзывы тоже хреновые.

И, пока я этим гружусь, приходит сообщение от партнеров, с которыми мы собираемся открывать в городе заведение совершенно нового формата.

У них какие-то сложности, причем, суки немецкие, не рассказывают, какие, поэтому встречу по поводу совместного проекта необходимо перенести. Я опять смотрю на время. Прикидываю, который у них час, можно ли звонить и выяснять? И понимаю, что нет.

Значит, завтра.

Опять упираюсь в меню, размышляя, что надо сделать, что поменять… И в итоге решаю, что надо поменять повара.

А это дополнительный геморрой. Потому что город у нас хоть и большой, а нормальные спецы все наперечет. И заведение у меня такое, что нельзя кормить тупо шашлыками и салатом «Цезарь».

И, несмотря на завал на работе, мысли от Татке не отпускают, они все время где-то на заднем плане незримо присутствуют. И это так раздражает, что хочется встать и что-нибудь душевно разъебать, забыв хоть на какое-то время про то, что я — Сергей Юрьевич Бойцов, и оставив только бешеного Бойца, сгусток чистой черной ярости.

И вот в этот эпический момент и заходят близнецы. Да не просто так заходят, а с какой-то предъявой и выражениями одинаковыми на одинаковых физиономиях.

— Мне некогда. Позже.

Я стараюсь говорить спокойно, понимая, что Зверята не виноваты в моих траблах, и не надо их сходу бить.

Но у братишек, похоже, инстинкт самосохранения напрочь отсутствует, потому что они не только на мои слова не реагируют, а, наоборот, нарываются!

— Сейчас.