Но кто его купит за те деньги, которые мы должны в банк? Если только случится что-то невероятное…

* * *Выдохнув разочарование, я с трудом закрываю крышку чемодана. Унести с собой все свои вещи никак не получится. Позже решу, как забрать остальные, если свекровь не выбросит их на помойку раньше, чем я за ними вернусь.

В коридоре снимаю с вешалки пуховик. Просовываю в него руки. Ощущения такие, как будто на каждое запястье надели по свинцовому браслету. Они тянут вниз, заставляют руки опускаться.

Ещё вчера эту квартиру я считала своим домом, а сегодня мне приходится покидать обжитое уютное местечко. Мой мир снова рухнул. Я в отчаянии. Как буду жить дальше? Как объяснить своему отцу, что я с Петей развожусь? Это будет для него очередным сокрушающим ударом.

– Это подстава чистой воды! – голос мужа неожиданно прорезает временно повисшую тишину. Я вздрагиваю от грохота свалившейся на пол табуретки. – Видеомонтаж! Враньё! Мужик, блять! Кто ты вообще такой?! Что за дичь вы мне впариваете? Какого хера ты сюда приперся? Думаешь, я поверю в эту смонтированную чушь?

«О чём это он?» – застываю в шаге от двери, придерживая чемодан за ручку. Хотела убраться по-тихому, но возобновившийся спор мужчин заострил на себе внимание.

– Это не чушь, – уверенно вещает безопасник Руслана. – Пить нужно меньше и принимать перед контактом всякое дерьмо, чтобы память не отшибало.

– Какое, мать вашу, дерьмо? Я не употребляю дурь. Если только… Да, блять! Этого не может быть! Маша! Машка! Родная! – дверь кухни распахивается. Растерянный до трясучки Пётр пересекает порог, хватает меня за плечи, к себе разворачивая. Встряхивает.

Вцепившись намертво в ручку чемодана, подавляю новую волну отчаяния. Нельзя его жалеть. Как прежде уже не будет. Всё, что у нас было – мы оба разбили вдребезги. Теперь не склеишь…

– Маша, постой. Малыш, послушай… Маша, я не помню, что было вчера. Ей-богу не помню. Это какой-то треш. Эти твари что-то со мной сделали. Она опоила меня, зачем-то сняла всё на камеру. Прислала мне видео. Маша… Машка! Скажи же что-нибудь! В глаза мне посмотри!

– Это не меняет сути, – говорю сдавленным голосом, поднимая на мужа глаза. Слёзы снова наворачиваются и скатываются по щекам. – Всё уже случилось, Петя. Ничего не отмотаешь назад. Не изменишь. И я не могу изменить. Пусти.

Пытаюсь вырваться, не в состоянии долго смотреть мужу в глаза. Я тоже не святая. Согрешила ему назло. Но Пётр не отпускает. Все также крепко держит меня, прислоняясь лбом к моему. От этого ещё больнее. То, как его потряхивает от происходящего, нельзя не заметить. Я чувствую напряжение Пети каждой клеточкой своего тела, но не могу простить и забыть. Не верю ему больше. Увы, наш брак уже не спасти.

– Машуль, только не уходи. Ну куда ты пойдёшь? Малыш, давай всё обсудим.