– С которым полковник Севастьянов вступил в неравный бой и погиб, уничтожив и духа. Его с супругой мы похороним. Все равно, насколько мне известно, живых близких родственников у него нет.

- Хорошо, – кивнул Игорь. – А если этим заинтересуется магконтроль?"

"- Событию же присвоен гриф «секретно», Игорь Иванович. Они не полезут в вашу вотчину, – напомнил Александр. - Но если что, мы все подтвердим ваши слова.

И Игорь повторил свое «да».

Через день Михея Севастьянова с супругой похоронили на кладбище того же городка, который он чуть не уничтожил. Неизвестно как жители узнали о предстоящих похоронах, но его провожали, как героя.

Командир части, к которой был приписан Михей, приказал похоронить его со всеми воинскими почестями. И четыре друга, которых вновь сблизила эта смерть, молча стояли под все непрекращающимся дождем, наблюдая, как под звуки салюта опускается в свежевырытую могилу гроб, укрытый флагом Рудлога, как могилу под траурный марш засыпают землей и устанавливают сверху шестиугольный надгробный камень. Пришел провожать ученика и Αлмаз Григорьевич Старов, ректор Магуниверситета и их учитель.

После этих событий жизнь четверки магов очень изменилась. Вики вернулась из Эмиратов в Рудлог. Макс закрылся в своем поместье, оставив всю преподавательскую и академическую деятельность, прекратил контакты со всеми, кроме друзей (да и с ними общался редко и неохотно),и перестал обращать внимание на женщин. Ο событиях этого августовского дня они рассказали только Алмазу Григорьевичу,и старый маг, горюющий наравне с учениками, с проклятиями высказался, что все его знания и весь университетский курс демонологии ничего не стоят.

А через месяц после похорон к Александру, уже восстановившемуся после ранений, пришел Мартин. Поставил на стол целый ящик пива, открыл две бутылки – и они молча начали пить.

Через пяток бутылок блакориец начал говорить. Сначала о Михее, много. Они вспоминали его, и это сближало, и боль становилась легче, переносимее. Потом о себе, о Вике, о том, что было с ним с момента окончания университета,и о чем он не рассказывал друзьям. Через десяток бутылок он уже орал на Алекса, отшвырнул стол и несколько раз-таки вмазал другу по лицу, пока не застонал, тряся кулаком и не начал швыряться стульями и бутылками, рыча от ярости.

- Отошел? - когда он затих, поинтересовался Свидерский гундосо, зажимая пальцами нос,из которого шла кровь. – Ну прости меня, Март. Прости.

- Аааа! - барон напоследок зло пнул стол. Руxнув в кpесло, сxватил бутылку, начал пить. И, чуть не пoдавившиcь, закашлялся, поймал выжидательный взгляд Алекса и пpизнался сипло: - Еще тогда пpоcтил, Данилыч. Когда ты меня закрывал. Да и так бы простил… Хотя ты скотина, конечно.