На столе тарелка с остатками яичницы и три чашки с недопитым чаем. Здесь же в пакетике лежали и обещанные «калорийки».

– Понравились? – спросил хозяин, видя, как я моментально уничтожила выпечку.

Еще бы не понравиться! Невзрачная на вид булочка по вкусу напоминала праздничный сдобный кулич.

– Эх, жаль, с кремом не принес, – сокрушался Аристарх, – те лучше. К нам со всей Москвы ездят, все потому, что секрет знаю. У меня дед работал калачником у Филиппова.

– Кем? – не поняла я.

– Калачи пек, – пояснил Аристарх. – Отец на хлебозаводе семьдесят лет вкалывал.

В пятнадцать пришел тестомесом, в восемьдесят пять на покой отправился. Знаете, у пекарей отличное здоровье, живут долго, наверное, потому, что работа у нас радостная. Вы вот только больных и видите, а я людям счастье дарю. Пришел домой, устал, съел кусок хлеба свежего с маслицем или вареньем, булочку за щеку отправил – и хорошо, душа радуется!

Чем больше слушала я бесхитростные рассуждения Косопузова, тем явственней понимала, что этот мужик не способен украсть детей. Весь как на ладони, со своими калачами и булочками.

Может, он не тот Аристарх?

– Честно говоря, удивлена, что вы пекарь, думала, что военный, – пошла я в атаку.

– Почему?

– Отдыхали в девяностом году в военном санатории?

– Откуда знаете-то?

Я пожала плечами:

– Меня попросила зайти к вам библиотекарь и напомнить про сборник Анны Ахматовой.

– Еж твою налево, – возмутился Аристарх, – а я думал – вы из поликлиники… Да не брал книгу бабы этой. Уже объяснять надоело. Не брал. Только газеты читаю, ну на кой шут мне любовные стихи! Перепутала бабка, не на того книжку записала, и меня сколько лет напрасно совестит… Теперь вот вас прислала.

Ну, коза старая! Ведь не ближний путь отмахали из-за ерунды такой…

– Ничего, – успокоила я его, – честно говоря, хотелось на вас посмотреть.

– Что я, витрина, чтоб разглядывать!

– Много слышала о вас от моей сестры. У вас с ней когда-то роман был…

Аристарх так и подскочил на табуретке.

– Да ты чего! Хорошо, Ленки дома нет, ляпнула бы при ней глупость, она б меня убила! Какой роман! Всю жизнь с одной женой живу, на сторону ходить некогда, надо дитев на ноги ставить.

Целый божий день в муке по ноздри колупаюсь. Мне вечером не то что бабу, жить не хочется – руки-ноги ломит.

Ишь как испугался, а ведь только что хвастался отменным здоровьем. Сейчас еще больше припугнем.

– Врать нехорошо, – назидательно произнесла я, вытаскивая из сумки фотографию, – книжечку уперли и сестричку мою прекрасно знали. Глядите!

Аристарх вспотел, потом засопел, наконец открыл рот и заявил:

– А денег у меня все равно нет вам за молчание платить.