Если «чеченским» и «афганским» «ветеранам», параличным, сиротам с гармошками все-таки подавали, то бабки почему-то не вызывали особой жалости. Может быть, потому, что они злы, агрессивны и не столько просили, сколько требовали. Иногда какая-нибудь наивная старушка, думая подработать к пенсии, устраивались возле эскалатора в своей, так сказать, возрастной группе. Как правило, до вызова смотрящего дело не доходило. Смиренно просящие подаяние бабули забивали непрошеную сами. Крутые братки просто столбенели, глядя, как «убогие», «больные» старухи пинают поверженное тело несостоявшейся товарки подагрическими ногами.

Это самый нижний этаж попрошаек, дно нищенского бизнеса, чуть повыше располагались «постановочные». Те, кто прикидывается служителями культа, например.

– Не поверишь, какие мастера есть, – посмеивалась Галя. – Один, например, представляется крупным экстрасенсом. Подходит к тебе в толпе и так тихонечко говорит: «Извините, девушка, но не мог удержаться, знаете, у вас опухоль зреет». Заморочит голову, потом руками поводит и меньше ста рублей не возьмет. Сама не заметишь, как отдашь.

Еще дама бродит по метро. Зимой – норковая шуба, дорогая обувь, летом – фирменное платье, утонченный макияж. Никакой бедности или вульгарности. Подходит только к мужчинам средних лет и проникновенно говорит, показывая сотовый:

– Извините, бога ради. Украли машину, а мобильный в метро не работает. Дайте, пожалуйста, четыре рубля на автомат, мужу позвонить.

И тоже меньше ста рублей за заход, как правило, не получает. На самой верхушке бизнеса стоят те, кто клянчит в организациях, но про них Галя ничего не знает.

– Это какую фантазию надо иметь, чтобы такое придумать? – вырвалось у меня.

– Да у Федьки целый мозговой центр работает, – объяснила Галя, – мне и грим подобрали, и слова написали… Гляди, как все ловко сделали. Вот ящичек черненький, и печать свисает. У человека сразу доверие возрастает – значит, сама деньги вытащить не может… Опять же текст говорить надо соответственный, про праздники церковные помнить… Стоишь у дверей, народ бежит с работы бегом, у кого дети в садике, у кого жратвы нет… А я им так тихонечко приговариваю: «Подайте на храм. Сегодня большой день поминальный, помолюсь за всех покойных». Народ у нас суеверный, в бога-то верит, а в церковь ходить недосуг, вот и накидают полный ящик, чтобы я за них постаралась… А ты? Уж, извини, конечно, совсем не соображаешь. Встала с кулечком из «Рамстора»! Ха, да одно это название у человека злость вызывает, там все дорого. Опять же, глянь на себя! Молодая, да на тебе пахать и пахать! Эка невидаль – муж умер, да у половины баб никогда мужа и не было. Много подали?

Я покачала головой.

– То-то и оно, – повторила Галя, – так нельзя.