– Я ей сразу сказала: дурость – рожать в таком возрасте, – бойко и даже с какой-то радостью сообщила Вероника Максимовна, войдя в комнату и обнаружив, что Сергей дремлет, уткнувшись лбом в прутья кроватки.

До вечера она шумела, хваталась то за одно дело, то за другое, звонила мужу, долго обсуждала наглую соседку, шикала на вопящую Алису и многословно объясняла Бабкину, что не нужно подходить на каждый крик младенца. В довесок к любому нравоучению у нее имелись примеры из жизни знакомых. Он устал от нее так, как будто весь день просидел привязанный под громкоговорителем.

Ему в буквальном смысле не хватало воздуха.

Бабкин растерялся, что случалось с ним редко. Он не понимал, как взаимодействовать с этой женщиной. Будь она наемным работником, все было бы просто. Но это мать его жены, к тому же примчавшаяся на помощь – бескорыстно, по первой просьбе, – и подразумевалось, что он должен стоять в позиции облагодетельствованного. Сергей не только не мог умять себя в эту позицию – он вообще никак не мог устроиться. Закрыв дверь за тещей, он испытал такое облегчение, будто с него съехал асфальтовый каток.

Бабкин позвонил Макару и коротко сказал, что Маша в больнице, он не справляется.

Подразумевалось: с работой. То ли Илюшин понял его неправильно, то ли, наоборот, понял правильно, – но только через час Макар стоял на пороге, дожевывая пиццу.

У Сергея не было даже сил сопротивляться. «На черта ты приперся?» – хотел он спросить. Макар отодвинул его, обошел квартиру, сказал Алисе: «Привет, вонючка», – нацепил на Цыгана ошейник, небрежно сунул ребенка в коляску и взял Машины ключи. Дернувшемуся было Сергею он бросил: «Там тепло, не простудится».

И ушел.

Бабкин рухнул на диван и провалился в сон. Он смутно слышал, как Илюшин вернулся и моет лапы псу; слышал, как тот разговаривает по телефону; затем его растолкали с вопросом, сколько еды на ночь готовить младенцу.

Очень многое необходимо было объяснить… Температура смеси, бутылочки, стерилизация, правильное положение ребенка во время кормления… Вместо этого Бабкин пробормотал: «Сколько сожрет, столько и готовь», – и снова уснул под бессердечный смех Макара.

Разбудил его телефонный звонок.

– Серёжа, я вчера вернулась разбитая, ноги отекли, спина болит, это все дорога, извини, но тут не наездишься, сорок минут в одну сторону, отвыкли мы от таких расстояний…

Бабкин слушал, ошеломленно щурясь на будильник.

Часы показывали девять. Он впервые за неделю проспал целую ночь, не вставая.

Сергей вскочил как укушенный. Что с ребенком?

Зажав трубку, он выскочил из комнаты и в кухне обнаружил Макара. Илюшин за столом пил кофе и отщипывал от невесть откуда взявшегося круассана. У ног его стояла люлька, вынутая из коляски. Внутри возилась и гулила Алиса.