А потом пришли к Любе, прижали ее к стенке и вытащили нужную информацию: место, где она спрятала кота через несколько дней после убийства Габричевского.

– Не пойму, зачем нужно было закапывать кота живьем? Почему нельзя было просто оставить его дожидаться полнолуния как человека? В смысле, как обычного кота? В клетке, в переноске…

– По условиям задачи кот должен был страдать, – объяснил Макар. – А смерть освободила бы его душу. В магазине же он жил как кошачий принц, был целован во все места и нежно любим. Во всем остальном идеальный, а вот со страданиями затык. Но не могла же Любовь Андреевна мучить животное своими руками? Пинать в живот, дергать за хвост… Вот они и устроили ему заключение. Темнота, теснота, холод и немного еды и воды – чтобы не сдох до ритуала.

– А где Люба держала этого бедолагу до того, как посадила в ящик?.. – спохватилась Наташа.

– В своем загородном коттедже, – сказал Макар. – Рано или поздно мы нашли бы, где у Яровой недвижимость, но на это ушло бы время.

– Я там ни разу не была.

– Кот обоссал ей все углы, – грубовато сообщил Бабкин. – Разодрал диван и обои, стащил со стола и испакостил какую-то редкую испанскую скатерть, катался на шторах и перебил ее коллекцию фарфора.

– …Очень неудачно Гарднер стоял на открытых полках, – лицемерно вздохнул Макар.

– Мы не заходили внутрь, всё это известно с ее слов.

– Любовь Андреевна стала довольно разговорчива, когда осознала, что мы не одобряем ее методы приворота, – с ухмылкой пояснил Илюшин.

Это вполне в ее духе, подумала Наташа. Объяснить им, что кот был сам виноват. Раз тебя поселили в чужом доме, веди себя прилично. Как будто если бы кот аккуратно ел с ее дорогого фарфора, повязав вокруг шеи салфеточку, это уберегло бы его от последующих измывательств.

– А ведь мы, получается, и голубя какого-то спасли, – встрепенулся Макар.

Бабкин взглянул на него осуждающе:

– Это вот зря. Это я не одобряю.

– Ну задавишь пару штук для восстановления мирового баланса…

– Ты когда-нибудь пытался задавить голубя? Это как муху ловить ртом.

– Ты ловил мух ртом? – заинтересовался Илюшин.

– Это была аналогия. Для наглядности.

– Зачем ты это делал?

– Я пытаюсь объяснить, что голуби очень шустрые твари…

– Тебя в детстве недокармливали? Или это было хобби?

Они по-свойски расположились за ее столом и перебрасывались шуточками, они выглядели измученными и при этом довольными, как мальчишки в первый день летних каникул, и они показали Наташе фотографии несчастного Якова Соломоновича, пока Бабкин рассказывал, что, если бы не он, кота уже съели бы в ближайшем перелеске.

Наташа заставила себя перестать теребить обрезанную прядь и положила ладони на колени.

– А как Люба вела себя, когда вы приходили к ней?.. Я имею в виду до разоблачения.