Татьяна вернулась в комнату, села в кресло. Пьяненькие, умиленные, все слушали теньканье гитары. Дмитрий склонился над матерью, обнял ее:

– Мам, а мам…

– Что?

– А вот скажи как на духу… Жалеешь, что не отдала нам деньги? – Он шутливо погладил ее по плечу. – Ведь все ушло, все накопления твои. И кому – бесчестным людям! А могли бы пойти нам, на доброе дело.

– Может, и жалею немного, – тягуче согласилась Мария Семёновна. – Надо было их разделить и вам раздать.

– Вам – это кому?

– Ну, тебе и Алине. Раз они все равно пропали, пусть бы хоть вас порадовали.

Логики в этом высказывании не было, но никого, кроме Наташи, это не смутило.

– Правильно! – одобрил Дмитрий, покачиваясь.

– А почему именно вам, – продолжала Мария Семёновна свою мысль, явно очень важную для нее, – потому что вы у меня недотыкомки. Денег жалко, а вас жалко еще больше. Неприкаянные вы оба. Гляжу на вас – и сердце рвется.

– Почему это мы недотыкомки? – обиженно спросил Дмитрий.

– Ты – неудачливый. Алина… Ох, Алина бестолковая.

– Мама! – укоризненно сказала Алина.

– Бестолковая! – с нажимом повторила старуха. – Не пригодна ни к какому осмысленному делу, разумом и душой маленькая, как ребенок… Как вас не пожалеть, бедоси вы мои, бедоси…

– А я? – вдруг напряженно спросила Таня.

Ее винный румянец исчез, она выглядела очень бледной в полумраке комнаты. – Мама, а меня ты совсем не жалеешь?

Старуха изумленно уставилась на нее. Видимо, сама мысль показалась ей новой и необычной – она молчала, забыв про гитару.

Татьяна подалась вперед.

– Думаешь, мне твоей жалости не нужно? Ты всех пожалела, всех приголубила: Димку, Алинку… А как же я? Я ведь тоже твой ребенок, мама! Кто меня пожалеет? За меня у тебя душа не болит: ты видишь, что я справляюсь.

А какой ценой мне это дается – замечаешь? Ты посмотри на меня, мама! Я в сорок два выгляжу на пятьдесят. У меня вся голова седая. Я как лошадь пашу, без продыху, без выходных, последний раз в отпуске была три года назад, – только чтобы иметь возможность вам помочь, когда понадобится, вы же все ко мне бежите со своими проблемами… Ты думаешь, я на это жалуюсь? Не на это, мама! А на то, что ты меня, свою дочь, никогда не пожалеешь. Ты даже сейчас в дележке этой дурацкой забыла про меня, словно меня и нету, словно у тебя два ребенка, а не три…

Голос у нее пресекся, она прижала ладонь к горлу.

Старуха по-прежнему молчала, рассматривая Татьяну так, будто увидела впервые в жизни.

– Жалости тебе захотелось…

Все обернулись. В дверях стоял Александр, широко осклабившись. Глаза у него были покрасневшие, но на Наташу он даже не взглянул.

– Жалости требует наша курочка…

Позже Наташа думала, что это она была виновата в случившемся. Это она унизила его. На гостье Александр отыграться не мог – и сорвался на жене.