– Тюп! – Он нажал ей на кнопочку носа, и девочка улыбнулась ему во весь беззубый рот. – Так-то лучше. Тюп!

Когда малышка уснула, он намеревался затащить Машу в постель. Но окинул жену трезвым взглядом и ограничился тем, что ущипнул ее за задницу. После родов Маша поправилась, у нее пополнели руки, плечи и попа, что саму Машу огорчало, а Бабкину нравилось. В квартире завелась новая жена. Она по-другому пахла, была другой на ощупь, и даже волосы у нее завивались иначе – мелким бесом. Живот опал быстро, а вот пышная грудь осталась. Как-то раз Маша пришла пожаловаться, что на ней не застегивается старая рубашка, и продемонстрировала, почему именно.

Планировалось, что муж выразит ей сочувствие. «Обалдеть, сиськи», – брякнул Сергей с восхищением школьника, которому удалось перед физрой подглядеть за одноклассницами. Маша хохотала до слез, а он так и не понял почему: шикарная же грудь.

Бабкин выключил свет в комнате, где спала Маша, проверил малышку, настроил радионяню и расположился на кухне, заварив себе крепкий чай.

Написал Макару с вопросом, как прошла беседа с Яровой, но тот не ответил. «Ухлестывает, поди, за Эльзой Страут», – подумал Сергей.

Поступок как раз в духе Илюшина. К тому же девица его явно заинтересовала. «Обсуждают литературу и эту, как ее… роль детали в структуре прозы»."

"Сергей выкинул из головы Эльзу с ее деталями и принялся методично работать над списком, составленным сотрудниками «Маргалита». Он наметил, с кем нужно связаться в первую очередь, и подготовил перечень вопросов. В отличие от спонтанного Макара, Бабкин всегда тщательно планировал свой день и иногда даже намечал ключевые реплики предстоящего разговора. Он писал наметки от руки в блокноте или в обычной школьной тетрадке – так информация лучше запоминалась.

Сергей боялся, что со временем превратится в замшелого ящера, не способного быстро реагировать на меняющиеся обстоятельства. Парадоксальным образом вышло наоборот. За много лет работы он накопил веер стратегий поведения со свидетелями: записанный, тщательно разобранный, с анализом последствий, – и теперь запросто мог включаться в новую ситуацию без всякой подготовки.

Сергей всю жизнь считал себя тугодумом, а после того как близко познакомился с Макаром, уверился еще и в том, что туповат.

На фоне быстрого, точно крыса, Илюшина он катастрофически не успевал осмыслить задачу как следует. Бабкин заключил, что его спасение в основательности. С упорством крота он перелопачивал целые пласты информации, пока не находил искомое. Ту же задачу Макар на его глазах неоднократно решал за минуту. Сергей не задумывался, что интуитивные озарения Макара – цветок, распустившийся на заранее взрыхленной и удобренной почве, которую подготовил не кто иной, как он, Бабкин.