Буду по сходной цене снегоходы толкать папуасам.

Виктория просто смотрела на парня, любовалась его кудряшками, синими глазами, наслаждалась его голосом, от которого сердце сладко замирало. Какая там жалость? О чем он?

— Два года назад, — вновь начал Федор, глядя прямо в глаза Вике, понимая, что в эту самую минуту рискует, что у него шансов пятьдесят на пятьдесят, но он был слишком пьян, чтобы попытаться скрыть хоть что-то от этих шоколадных пытливых глаз, и не был уверен, что в следующий раз решиться рассказать все. Да и будет ли он, этот следующий раз…

— Зима. Сугроб. Девчонка на синей Хонде застряла в паре сотен метров от автосервиса «Маяк». Тачку узнал, за месяц до этого Горыч ее у меня купил для младшей сестренки. Мимо проезжал, вышел, осторожно подтолкнул. А ты даже не вышла. Синяя Хонда стала постоянно обслуживаться на «Маяке». Первое время было честно сказать фиолетово, кто там на синей тачке. Ну, стоит и стоит.

Федя прервался, поискал глазами пепельницу. До смерти захотелось курить. Но сигарет не было. А идти до бара не хотелось. Федька боялся, стоит ему прерваться и хрен он что дальше расскажет.

— Год назад, — продолжил говорить Федя, — Мне как-то стало особенно хреново одному. Дед умер, у Ника семья, а здесь Новый год. Знаешь, у меня вот все есть, кроме семьи. Один по жизни. А движки меня всегда успокаивали. Вот я и полез в яму, и мне удовольствие и парням помощь. У тебя там что-то «булькало». Так ты сказала тогда. Работы на минуточку, а ты от восторга пищала. А я так из ямы и не вылез. Сидел там, как дурак и тупо созерцал красоту. Тебя, то есть.

— Так это на «Маяке» было, — вспомнила Вика, свой визит под прошлый новый год в автоервис, — а в «Драйв» первый раз я вчера попала.

— «Маяк» тоже мой, — пожал плечом Федор. И замолчал. Смотрел на Вику и молчал, будто искал ту самую жалость к себе. Не нашел, как не пытался. Любопытство — да, интерес — само собой. А жалости нет.

— Дальше? — подтолкнула Вика.

— Весь год твою тачку смотрел только я. Ты приезжала, оставляла Сивку, а парни звонили мне. Масло, антифриз, все менял. Ходовку вот по осени перебрал. Да много чего.

— И все, смотрю, в подарок, — улыбалась Вика. Нет, он все же до жути романтичный парень. До жути.

— Я знал кто ты, где работаешь, — медленно заговорил Федор, — стал появляться в твоих клубах, в-в-вечерами в Пятигорье. Сидел там тихонько, стенку подпирал. Расписание твое выучил. И самое смешное, меня заметили все, кроме тебя. Ты ноль внимания. Как выяснилось, Виктория Яковлевна с парнями на рабочем месте не знакомится, даже не замечает. Я там один из многих. К тебе не лез, не пил, дебош не устраивал. Вел себя незаметно. Потом с Гором близко заобщался, с Авророй, Игнат тоже прилип. Нет, он парень нормальный, просто утомляет иногда.