Он не знал, как сильно я жалела о том, что назвала его чудовищем. Он не знал, как сильно я жалела о том, что была слабой.

Я собиралась загладить свою вину перед ним. Теперь, когда мы снова были вместе, у меня было все для этого — время, возможности и силы.

Леша колебался еще мгновение.

Я улыбнулась и наклонила его голову так, чтобы мои губы оказались на уровне его уха.

— Возьми это, Леша. Это твое.

39.2. Приятный вкус свободы

POV Леша

Я моргнул, поднял голову и посмотрел на нее сверху-вниз.

Ксюша улыбалась. Ее губы были влажными и припухшими. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, а глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой.

Я почувствовал, как ее пальцы коснулись моей шеи, и не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова.

Она сказала, что это мое.

Блять, да!

Это было мое.

Она вся была моей.

Я хотел сказать ей пару нежных, полных любви слов, чтобы она поняла, как много она для меня значила. Но я не знал, что сказать, и впервые в жизни пожалел, что не обладал обаянием и поэтическим даром Громова.

— Я люблю тебя, Ксюша, — прошептал я ей в губы.

Она улыбнулась и ответила:

— Я тоже тебя люблю.

Поцелуй снова стал диким, ненасытным. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею. Дрожь экстаза заставляла ее трепетать все сильнее и ее реакция подстегивала меня самого. Я уже не мог дождаться, чтобы войти в нее, не мог дождаться, чтобы сделать ее своей.

Мои руки задрожали, когда я обхватил ее за бедра и приподнял, притягивая ближе к своей эрекции, позволяя ей почувствовать меня всего. Я застонал, когда снова почувствовал ее влажность.

Для меня все это было точно также впервые, как и для нее. И я точно знал, если не умерю свой пыл и не замедлюсь, то причиню ей боль.

— Ксюша, скажи мне, что ты моя, — потребовал я хриплым голосом. — Скажи мне.

— Я — твоя, Леша. Навсегда твоя…

Я вошел в нее одним резким толчком, от которого Ксюша вскрикнула, и замер.

Бля, она была такой охренительной.

Горячая, влажная, тугая и совершенная.

Я хотел подождать, пока ее тело привыкнет, но пульсация была невыносимой. И Ксюша не помогала. Она даже не пыталась отстраниться от боли, которую, как я знал, причинял ей.

Она обхватила мои бедра своими ногами и приподнялась, чтобы принять меня глубже.

— Остановись, Ксюша. Я не хочу причинить тебе боль.

Но она не прекращала двигаться.

Я хотел быть нежным, но она не позволила."

"Блять, она была горячей. Моя тихоня Ксюша была горячей и нетерпеливой.

— Черт, — простонал я, выходя и снова входя в нее. — Держись крепче, Ксюша.

— Да-а, — вздохнула она. — О, Боже, да…

Я раскрыл ее губы своими и скользнул внутрь языком, двигая им в такт своим толчкам. Ксюша не выдержала и начала посасывать его. Она резко втянула воздух, когда мой большой палец скользнул по ее твердому соску.