— Она покраснела, когда увидела, что я очнулся, но продолжила обрабатывать мое разбитое лицо. Когда она закончила, то сказала, чтобы я больше не ввязывался в драки, в которых не смогу победить. Признаюсь, я сказал ей что-то язвительное в ответ, но она лишь закатила глаза и улыбнулась. И эта улыбка заставила меня влюбиться в нее.

Мои губы дрогнули в полуулыбке.

— Ты стал добиваться маму после этого?

Улыбка отца стала мрачной после моего вопроса.

— Не сразу. Когда я поспрашивал о ней, то узнал, что она сирота, живущая в приемной семье. Она училась на стипендию и была правильной девочкой. И я подумал, что она просто не может быть моей. Я же был хулиганом, с такими же друзьями и постоянными проблемами да драками. Она была слишком хороша для меня.

Я сразу же вспомнил Ксюшу. Она тоже была слишком хороша для меня.

— Жизнь дома была не из приятных, потому что мой родной брат ненавидел меня всей своей душой. Потому что как бы он ни старался, мои родители обожали и любили меня больше. Он возненавидел меня еще больше, когда узнал, что я влюбился в Машу. Они были в одной группе и он сказал, что уже положил на нее глаз. Он был уверен, что она станет его. Но Маша влюбилась в меня, а не в него.

Отец наклонился вперед и уперся локтями в колени, шумно вздыхая. Его взгляд стал грустным и отсутствующим. Я отвел взгляд в сторону и задумался.

Все вдруг встало на свои места.

У каждого действия были последствия. Всё, что люди делали или говорили, имело последствия.

Действия бабушки и дедушки привели к тому, что их младший сын стал испытывать ненависть к старшему брату. Неправильно говорить плохо о мертвых, но если бы они любили своих сыновей одинаково, возможно, всего этого удалось бы избежать.

— Но я был эгоистом. Она была для меня как глоток свежего воздуха. Она заставляла меня смеяться и улыбаться. Я заполучил ее, — его голос дрогнул, когда он продолжил: — И посмотри, чем это закончилось.

Я с трудом сглотнул комок боли, подступивший к горлу.

— Но ты был счастлив, папа, — прошептал я. — Вы оба были счастливы друг с другом.

Отец сурово усмехнулся.

— Если бы я знал, что в итоге потеряю ее и причиню боль собственному сыну из-за своих проблем… лучше бы я никогда не делал ее своей.

Что-то кольнуло у меня в груди, пронзив кинжалами боли глубоко в сердце.

— Знаешь, мы, Орловы… мы любим только один раз, — проговорил отец, нарушив затянувшееся молчание. — Я никогда не думал о том, чтобы полюбить кого-то еще. Маша всегда была единственной для меня и так будет всегда. Но мы склонны причинять боль женщинам, которых любим. Вот почему… вот почему я хочу, чтобы ты был уверен, Леша.

У меня внутри все сжалось.

— Уверен в чем?

Папа встретил мой взгляд.

— Уверен в том, что ты готов потерять Ксюшу раз и навсегда.