Я и Матвею написал. Так что он тоже завтра придет. Пусть сам объясняется перед родителями, какого хрена это было.

Вера тяжко вздыхает, а потом кивает:

– Как скажешь, – устраивается у меня на груди и отрубается буквально через пару минут.

Я держусь немногим дольше. Глажу ее по волосам и улыбаюсь, как дурак, а потом тоже проваливаюсь в сон.

* * *– Ты не хочешь съездить домой перед тем, как…

– Нет.

– А может тебе надо…

– Не надо!

– Крапивин, скажи честно, ты собрался ко мне переехать?

– Кто-то против? – грозно надвигаюсь на растерянную Веру.

– Нет. То есть да.

– Так нет или да? – зажимаю ее возле стены, ладонями опираясь по обе стороны от лица.

– Тебе не кажется, что ты слишком торопишься?

– Кого-то что-то не устраивает?

Она упирается ладонями мне в грудь:

– Меня не устраивает то, что мы еще не решили проблему с твоей семьей! Лично я не представляю с каким лицом буду стоять перед твоими родителями и сообщать о том, что с одним братом вроде как пошутила, а вот со вторым все серьезно. Твоя маменька выкинет меня в окно после таких разговоров.

– У меня замечательная маменька.

– Кто ж спорит. Замечательная. И ей точно не понравится, что я сначала с первым зажигала, а потом со вторым.

– С этого момента поподробнее. Как ты там с первым зажигала? – ревниво притискиваю ее у стеночки, уже практически готовый к тому, чтобы отложить поездку к предкам на пару часов.

Меня эта пигалица с ума сводит, я постоянно смотрю на нее, постоянно хочу прикасаться. И вообще постоянно хочу. Скоро хрен под корень сотру, а остановиться не могу. К счастью, темпераменты у нас близкие, и Верка сама, как мартовская кошка, постоянно ластится ко мне и течет.

Походу, нам обоим надо брать больничный по причине «катастрофическая нехватка обнимашек в организме» и торчать дома до тех пор, пока не перестанет плющить от мимолетного взгляда или прикосновения. Только это затянуться может надолго. Судя по тому, как грохочет мое сердце и в такт ему тарабанит Веркино – этот огонь не утихнет еще очень долго. Много-много-много лет.

– Ну мы с ним обнимались…

– Как?

– Вот так, – льнет ко мне, прижимаясь всем телом. Под футболкой нет ничего, и я чувствую ее острые соски.

– И-и-и? – цежу сквозь зубы.

– И вот так тоже, – прижимается еще сильнее.

– Целовались?

– О, да, – мечтательно прикрывает глаза и ведет кончиком языка по зацелованным, смятым губам, – он правда не хотел, но я настояла, чтобы наша пара выглядела более реалистично.

– Зараза, – я срываюсь и, ухватив пальцами за подбородок, целую. Зло, несдержанно, ревниво, снова хмелея от желанного вкуса. Верка не отвечает, но чувствую, как улыбается мне в губы. Ей нравится меня провоцировать, нравится, когда напираю и бешусь, – ты хулиганка.

– Угу, – выдыхает, а взгляд пьяный и щеки пылают.