Я захожу впустую кабинку, опускаю крышку, и тяжело опускаюсь на унитаз.

В голове так сильно шумит, что не слышу своих собственных мыслей. Плохо. Не физически, а где-то глубоко внутри, там, где пульсирует обнаженная несчастная душа.

На часах уже давно за полночь, и приличные люди в такое время не звонят, но у меня с приличием в последнее время плохо. Я не помню, как отобрал мобильник у парней, но нахожу его в кармане и набираю номер Веры.

Мне до дрожи хочется услышать ее голос, хочется сказать…

– Да, – звучит серьезно, так будто и не спала.

Неужели с Матвеем…

Запрещаю себе думать об этом.

– Здравствуй, Вер.

У меня заплетается язык, и она прекрасно это понимает.

– Андрей, ты пьян что ли?

– В хлам, – даже не думаю отрицать.

– Все в порядке?

– Нет.

– Вляпался в неприятности? – обеспокоенно спрашивает она.

– Да.

– Где ты?

– Вер, – дыхание обрывается.

– Что? Крапивин! Ты меня не пугай, блин! Просто скажи, во что ты вляпался!

– В тебя.

– Что?

– Я тебя люблю.

Вот и сказал.

И отступать еже некуда. В трубке тишина. Такая густая, что я ощущаю ее кожей."

"– Андрей, – у нее очень странный голос. Надрывный, измученный, – не надо, пожалуйста.

– Поздно, – горько усмехаюсь, – уже давно поздно.

– Ты пьян, и не в себе… И завтра будешь жалеть о своих словах

Не буду. О любви не жалеют.

– Я просто хочу, чтобы ты это знала, – у меня закрываются глаза. Надо вызывать такси и валить отсюда, пока не заснул прямо на толчке в общественном туалете, – прости, что вот так.

– Андрей, – шепчет она.

– Люблю, – повторяю без единого колебания, – спокойной ночи.

* * *– Дебил, – со стоном утыкаюсь в подушку, – просто дебилище…

Это первое слово, которое проклюнулось в моем похмельном мозгу, с наступлением утра.

– Ой, долбоеб…

К такому выводу, я пришел, уже рассматривая свою помятую физиономию в зеркале.

– Это же надо, какой кретин, – сокрушаюсь, через силу глотая горький кофе.

Правы были парни, когда вчера отбирали у меня телефон. Правы! И Верка была права, когда сказала, что буду жалеть о своих словах.

Я жалею! Просто капец как сильно! Просто до дрожи в одном месте. Стоит только вспомнить, как пьяным, сидя на толчке, признавался в любви невесте своего брата, так начинается тахикардия.

– Олигофрен, мать вашу.

Пару раз стучусь лбом об стену. В башке шумит, в душе ломит. И не знаю, куда вообще теперь деваться.

Это же надо, учудил. Нашел куда со своей правдой и чувствами лезть.

Может, позвонить Верке и сказать, что просто неудачно пошутил? Ну типа с дружбанами на спор решил свалять дурака?

Отметаю эту версию сразу. Вера умничка, ее таким тупым способом с пути не собьешь. Она все прекрасно понимает и видит. И если сейчас начать заливать про шутку, пари и прочую лажу, то она вообще перестанет со мной общаться, посчитав полным идиотом.