– Кристин, завязывай.

– Рано или поздно это должно было случиться, – глубокомысленно выдает она, – Кто эта волшебная женщина? Кто та фея, которая заставила твое сердце трепетать?"

"– Ничего у меня нигде и ничего не трепещет! – огрызаюсь.

– Значит мне показалось? Хорошо. Тогда я сейчас приеду. Завалю тебя на диван, доберусь до твоего члена, – жадно проводит языкам по ярким губам, – ты ведь не против?

– Я же сказал, что нет! – получается гораздо жестче, чем планировал.

Она снова ржет:

– Да ты однолюб, Крапивин!

– Кристин, иди на хрен!

– Ты сам мне написал, – невозмутимо напоминает она.

– На хрен! – повторяю.

– На свадьбу позовешь? – не унимается она.

– Никогда! – скидываю звонок, чтобы не видеть ее глумливую физиономию.

Никаких свадеб!

…Потому что это не моя невеста, а брата.

Со стоном падаю на подушку. Блин, неужели все настолько очевидно, что даже бывшая без труда через экран все определяет? Полная засада.

Мысли снова крутятся вокруг Матвея и его Верочки. Я думаю о них, вспоминаю, как сидели напротив и ворковали, словно голубки. И в какой-то момент позволяю себе фантазии относительно того, что будет если ее отбить у Мета.

Неправильные фантазии, грязные, порочные. Они никогда не станут реальностью, потому что брат важнее. Я хочу, чтобы он был счастлив…но все равно фантазирую, как она уходит от него ко мне. Мне чертовски стыдно, но остановиться не могу.

В понедельник прусь на работу, как на каторгу. Когда такое было? Никогда! Я кайфую от своей работы, наслаждаюсь каждой секундой, живу идеями, ставя перед собой амбициозные цели.

Это в обычное время. Не сегодня.

Сегодня я унылое говно, которое мечтает отлежаться где-то углу, и чтобы никто его не трогал.

Если бы кто-нибудь, когда-нибудь сказал мне, что такая фигня может твориться из-за каких-то там чувств, я бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас ни хрена не до смеха. Меня реально выворачивает от ощущения беспомощности и дичайшего дисбаланса.

Что люди делают в ситуациях, когда на одной чаше весов семья, а на другой свои собственные чувства? Отступают? Или борются за свое?

– Андрей Валентинович, – Вера врывается в кабинет, как тайфун, – доброе утро.

– Доброе, – встречаю ее суровым взглядом.

Уволю. Точно уволю. Подожду еще недельку, другую – вдруг отпустит, и если нет, то пусть Матвей ее забирает, иначе добром все это не закончится.

– Ваш кофе, – ставит передо мной полную до краев чашку. Потом достает из-под подмышки блокнот и ждет поручений. Ни словом, ни взглядом не показывает, что помнит о вечере с родителями. За это ей большой и жирный плюс. Другая бы непременно показала, что теперь мы в одной лодке, почти родные, а у Верки все строго – на работе работа.

Становится немного легче.

– У нас наклевывается большой заказ.