- Не произноси его имени в моем доме! - тихо, но с силой, произнесла Мэб. - Этот никчемный смертный забрал у меня больше, чем смогли боги. Вся моя семья оказалась либо убита, либо пленена, либо отравлена его магией. Так что даже не смей, Титания, упоминать имя своего рыцаря.

- Бывшего рыцаря, - уточнила королева Лета. - Уже прошли эпохи с тех пор, как Пепел снял с себя мою мантию.

Мэб ответила тишиной. Тишиной, на которую была способна лишь зима, где даже мгновение промедления могло стоить жизни целым армиям.

- Мы должна объединить свои силы, сестра, - прошептала Титания. Да, сейчас она стояла в фаворе, но она пришла в самое сердце владений Мэб и здесь, вне зависимости от сезона, именно Королева Зимы и Тьмы властвовала над реальностью.

- Достаточно, - властно взмахнула рукой Мэб. - как и в прошлую войну, чтобы мы не делали, сестра, найдутся те, кто встанут под знамена Седьмого Неба. И, так или иначе, кто-то из нас двоих предаст другую. Так было всегда…

- Но не должно быть впредь! - жарко воскликнула Титания. - На этот раз все иначе, сестра! Разве ты не чувствуешь этого… не чувствуешь того, что чувствуя я? Не чувствуешь, как истончается эта реальность.

Мэб только улыбнулась. Желтые, старые, кривые зубы и сухие, потрескавшиеся губы.

- Старость меня не страшит, сестра. А теперь ступай. Береги свой подол. Мне больше нечего тебе сказать. Будет воля Вечности встать нам плечом к плечу на битве с извечными врагами - я буду лишь рада. Но не думай, что я дрогну, коль мое копье встретится с твоим клинком.

Титания поднялась и цветочное ложе под ней тут же обернулось ледяной скульптурой, а затем и вовсе исчезло в снежной метели.

- Ты плохо повлияла на нашего племянника, сестра, - с сожалением произнесла Титания. - Он так же недальновиден и глуп, как и ты.

Мэб пропустила оскорбление мимо ушей. Слишком много яда протекло между двумя сестрами, чтобы обращать внимание на такие колкости.

- Может быть и так, - ответила она. - Но не я обрекла его жену на муки ледяного гроба. И не думай, что Безумный Генерал это забудет или простит. В ком живет зима - не забывают. В ком живет зима - не прощают. А теперь убирайся с глаз моих долой.

Старушка еще раз ударила тростью и сорвавшаяся вьюга унесла с собой очертания облика девы, одетой в цветы и огонь. Остались лишь старушка и черный, пушистый кот. Пушистый, недовольно вылизывая шерстку, словно стараясь избавиться от неприятного ему запаха, что-то урчал.

Королева слушала его так внимательно, как иные не слушают мудрецов.

- Наверное ты прав, сэр рыцарь, - вздохнула, наконец она. - и, наверное, права и сестра.

Мэб посмотрела вдаль, к горизонту, туда, где древние тропы вели к Седьмому Небу.