– Дамочки, извозчик нужен? – окликнул нас краснолицый бородатый тип в мятой фуражке. – Пять медяков и домчу с ветерком.

Разглядев, что тот выглядит вполне опрятным и трезвым, я уже было хотела согласиться, как встрепенулась клевавшая до этого носом Марсия.

– Совсем ополоумел, борода? – бросилась она в бой. – Да за такую цену круг по столице можно сделать! Сумки он дорогие увидел, решил нажиться на бедной вдове?

Я вздрогнула и чуть не оглянулась в поисках несчастной особы, но потом вспомнила, что траурное платье вроде как на мне, и стало быть «бедная вдова» – это я.

– Ишь какая дерзкая, – заворчал мужик, но одобрительно. – Порядков не знаешь, а верещишь, что гусыня матушки Бобас.

– Сейчас как ущипну тебя! – с чувством продолжала ругаться Марсия. – Тебе гусыня ласковой женой покажется!

Горничная, которой последние несколько часов не удалось вздремнуть, потому что ее очередь была следить за шкатулкой с драгоценностями, явно жаждала чьей-то крови.

Извозчику же перепалка была в удовольствие, и он приступил к торгу.

– Да такую ведьму, как ты, и за четыре медяшки не повезу!

– Да постыдился бы! – кудрявая прядь грозно выскочила из-под чепца Марсии.

Я переводила взгляд с горничной на извозчика и обратно и радовалась, что у меня есть Марсия, я бы никогда в жизни не додумалась сбить цену. И с таким подходом мои скудные средства скоро подойдут к концу. Нужно как-то приспосабливаться к жизни обычной горожанки.

– Дык сундуки-то небось не пухом набиты? Только корма моей лошадке на три медяшки!

– Неужто твоя кляча кормится в трактире? – всплеснула руками Марсия.

Итогом недолгой перебранки установилась цена в две медяшки за извоз и помощь с поклажей. Я смотрела на горничную, как на волшебницу из легенд. И понимала, что пора отбросить замашки благородной леди, которая деньги видит лишь пару раз в году, тем более, что мне это теперь и не по статусу. Пора перенимать полезные навыки."

"– Куда едем-то? – сподобился наконец спросить извозчик, когда мы забрались в салон старенького, но чистенького экипажа.

– Цветочная улица, десять, – назвала я вызубренный адрес.

Мужик покряхтел.

– На цветочной улице нет такого дома. Девятый есть, десятого нету, хоть зарежь.

Резать я его, разумеется, не собиралась, но мне сделалось дурно. А вдруг дом уже развалился, и жить мне совсем негде?

– Как же нет? – холодея уточняла я. – Должен быть. Да хоть забор стоять должен!

– Заборов там сколько угодно, а вот десятого дома не помню. Я почитай двадцать лет катаюсь, знаю, что говорю.

Слезы подступили к глазам.