— Ничего подобного! И отпусти меня, пожалуйста, я уже в полном порядке…

Таддеус беспрекословно выполняет мою просьбу, после чего мы направляемся с ним за изгородь, где прячутся мои надсмотрщики. Или охранники, как он предпочитает их называть…

Через некоторое время наш экипаж уже въезжал во двор постоялого двора.

Меня все еще пошатывало от слабости, а болезненная тяжесть в животе напоминала о моей страшной потере. Отчего мне хотелось стать на какое-то время бесчувственной. Я мечтала отключить свои эмоции, чтобы мне не было сейчас так мучительно больно.

— Мне нужна отдельная комната! И тебе, наверное, тоже. Наверняка ты хочешь снять с себя этот мешок… — пытаюсь я возражать, когда палач деликатно пропускает меня в комнату, в которой стоит одна большая кровать.

— Даниэла, неужели ты думаешь, что после всего случившегося, я оставлю тебя одну?!

Но спорить с ним бесполезно, поэтому я сдаюсь ему без боя. Ведь я буквально раздавлена и физически, и морально. К тому же, я сама не хочу оставаться сейчас одной, а ближе Чудовища у меня никого нет…

К моему огромному облегчению, мой муж даже и не пытается прилечь рядом со мной. Он молча снимает с постели покрывало, после чего укутывает меня им с трепетной заботой. Сам же усаживается в кресло, и я даже не представляю, как мужчина с его ростом собирается спать в таких условиях.

А что касается меня, то я настолько взволнована, что ни о каком сне не может быть и речи. Я лишь смотрю в темноту и из последних сил стараюсь не расплакаться.

— Даниэла, лучше поплачь. Тебе сразу станет легче, — раздается в звенящей тишине мягкий голос Чудовища.

— Но слезы не вернут мне моего ребенка!..

Через какое-то время, слово за слово я наконец изливаю ему душу. И мне сразу же становится легче! Я даже спокойно воспринимаю вопрос, который он осмеливается мне задать:

— Даниэла, почему ты не пришла с этим ко мне? Я думал, что в последнее время мы стали с тобой гораздо ближе, и ты начала мне доверять.

— Я боялась! Как я могла признаться тебе в том, что одна из них? Ведь какая-то ненормальная чародейка сотворила такое с твоим лицом! Тем более, на моих руках уже была человеческая кровь!

— Кровь убийцы, который не раздумывая отнял бы у тебя жизнь, появись у него такая возможность! Ты защищалась! К тому же, не потащи я тебя в ту проклятую тюрьму…

— Кстати о тюрьме… мне ведь известно, что ты никакой не палач. Тогда кто ты?! Почему ты скрываешь это от меня?!"

"— Не поверишь, но я это делаю по той же причине, что и ты когда-то.

— Хочешь сказать, ты меня боишься?!

— Представь себе, ДА! — Из темноты слышится надрывный скрип многострадального кресла, а потом напряженные мужские шаги.