Да, тебе непросто…

– Мне? Тем, кого он когда-то накачал наркотиками и изнасиловал, – вот кому тяжело!

– Ужасная несправедливость… – Мама нахмурилась. – Но это не оправдывает твоего агрессивного поведения.

– А я и не оправдываюсь, – заявила Пиппа. – Что было, то было, я не чувствую себя виноватой.

– Что ты говоришь, Пиппа? – удивилась мама. – Ты ведь совсем не такая!

– А если я как раз такая? – Пиппа поднялась со стула. – Именно такая?

– Не повышай голос на мать, – предупредил Виктор, переходя на сторону жены.

– Не повышать голос? Вас это волнует? – Теперь Пиппа действительно кричала.

 – Серийный насильник преспокойно вышел на свободу, Джейми шесть дней как пропал и, возможно, мертв, а проблема в том, что я повышаю голос?

– Пиппа, успокойся, – отчим покачал головой.

– А я не могу! Не могу успокоиться! С какой стати мне успокаиваться?!

Телефон лежал на полу экраном вниз. Пиппа уже час в него не смотрела: сидела в темноте под столом, зацепившись руками за пальцы ног и прижав голову к прохладной деревянной ножке.

Папа позвал ее ужинать, предупредил, что при Джоше ничего обсуждать не нужно. Пиппа ответила, что не голодна: фальшивое перемирие было ей не по душе.

Тем более что родителей не переспоришь: они хотят от нее извинений, особенно мама, а Пиппе не за что извиняться, она ни о чем не сожалеет."

"Снизу донесся знакомый стук: длинный-короткий-длинный. Входная дверь открылась и закрылась, по деревянному полу зашаркали подошвы кроссовок, затем Рави снял их и, аккуратно выровняв, поставил у коврика.

По лестнице прошла мама.

– А, Рави! Она в своей комнате. Поговори с ней: может, хоть тебя послушает.

Войдя в комнату, Рави даже растерялся.

– Я здесь, – подала наконец голос Пиппа.

Он наклонился, и в поле зрения появилось его лицо.

– Почему на звонки не отвечаешь?

Пиппа посмотрела на лежащий поодаль телефон.

– Ты как, нормально? – спросил Рави.

Больше всего на свете ей хотелось сказать «нет» и упасть в его объятия. Утонуть во взгляде карих глаз, да так там и остаться, и никогда больше не выходить на улицу. Чтобы он сказал ей, что все будет хорошо, хотя оба знают, что это не так… Она хотела стать прежней Пиппой, веселой и беззаботной. Но прежней Пиппы здесь не было. Возможно, и не будет.

– Нет, – ответила она.

– Родители беспокоятся.

– Не нужно мне их волнений! – фыркнула Пиппа.

– Я тоже волнуюсь, – сказал Рави.

Она вновь прислонилась головой к ножке стола.

– И твоих не нужно.

– Может, вылезешь оттуда и поговорим? – ласково попросил он. – Ну пожалуйста!

– Он улыбался? – спросила Пиппа. – Он улыбался, когда сказали: «невиновен»?

– Он стоял спиной. – Рави протянул руку, чтобы помочь Пиппе выбраться из-под стола.

– Уверена, что улыбался.

– Это важно?

– Важно, – кивнула Пиппа.

– Мне жаль.