Сами менты или прокурорские работники, когда их собираются «повязать», остаются в России, потому что, как на самом деле здесь ищут людей, знают лучше других. Но если офицера спецназа не предупреждать, справиться с ним возможно, потому что ствол автомата всегда был достаточно убедительным аргументом в пользу того, кто этот ствол направляет. Хотя бывает и по-другому... Выходит, скажем, утром человек на крыльцо, потягивается и почесывается, а его самым беспардонным образом не пускают в дощатый туалет и тыкают в живот автоматным стволом. Потом цепляют на руки наручники и сажают в машину, не дав даже надеть штаны.

В туалет, естественно, так и не пустят, за что выслушают массу упреков от задержанного офицера спецназа. А потом привезут его или в Следственный комитет, чтобы оформить документы для суда, или даже сразу в здание суда. Там офицер спецназа в туалет все же попросится. Один из ментов-охранников пожелает его сопроводить и выйдет из туалета уже вторым – или выползет, но без оружия.

Примерно так я видел картину своего задержания и последующего побега, если все это станет реальностью. Я лучше других знаю, что нет охраны, которая сможет меня удержать в заключении, и нет помещения, которое я не покину при сильном желании.

Не придумали еще... Это, понятно, мрачный и самый крайний сценарий. Но в каждой шутке, как говорится, есть доля шутки. Когда меньше, когда больше. А в моей «юмореске» она плещет через край. Чтобы содержать под стражей такого человека, как я, нужно несколько других офицеров спецназа. Но держать бойцов ГРУ в качестве охраны – это слишком большая роскошь для нашего не самого богатого государства. У нас только отдельные личности очень богатые, а само государство – отнюдь. Оно и не может быть богатым, потому что слишком стремится подкармливать нуворишей и почти откровенно выставляет это напоказ.

* * *Пробежку я все же растянул на привычный час. За это время основательно пропотел и, вернувшись, сразу заглянул в душ, который сам же и сделал из двухсотлитровой металлической бочки – вода в ней слегка подогревалась за день на солнце – и будки, обтянутой старой клеенкой. Полотенца у меня с собой не было, и в дом я вошел с мокрой головой. Мама сидела за компьютером.

– Тебе два письма пришло, – сообщила она.

 – Я сохранила в твою личную папку. Голову вытрешь, прочитай. Я работать закончила... Пойду кисточки искать. Где-то были кисточки для покраски... Помню, что были...

Я увидел в маминой суетливости некоторую неуверенность. Не так она себя обычно ведет. И говорит не так.

– Зачем тебе кисточки?

– У нас же ремонт в школе.

– В бане под лестницей на чердаке. Стоят в банке с водой. Металлическая банка из-под зеленого горошка.

– Ах, да, помню, сама же ставила, – сказала мама, но в баню не торопилась.