Во втором подъезде я, в третьем Анюта, а тот дядька то ли в первом, то ли в четвертом жил. И они долго дружили. Все очень давно случилось. Мой дедушка умер еще до того, как папа на маме женился. А потом война разгорелась. Летом, как всегда, мы уехали на дачу. Мария Николаевна, бабушка моя, часть драгоценностей спрятала в бачке унитаза, завернула их в клеенку, запихнула в банку и слила воду. А деньги закопала в ящике с цветами, он у нас на балконе стоял. Когда мы вернулись, в туалете было пусто, а в гортензиях ничего не тронуто.
– Услышали бы, что дорогая ювелирка, – перебила ее Анюта, – и начали бы допрашивать: откуда у вас это? Папа мой еще с договорами химичил. Там указывали совсем мало заработка, а на руки давали больше. Могут в органах это понять, и отца накажут.
– Порыдала бабуля и утихла, – продолжала Вася, – а потом мать Соньки Волковой у нее спросила: «Вы ключи от своей квартиры доверяете Прыгину? Наверное, когда на лето уезжаете, просите его цветы поливать? Или он за кошкой смотрит? Сколько за услугу берет?» Бабушка изумилась:
– Мы с Прыгиными в соседских отношениях, дети наши в одном классе учатся.
– Дочь моя, Соня, видела, как он ключом дверь вашу открывал, – смутилась Волкова, – уж простите, у меня такая проблема с гортензиями и геранью.
Мать Волковой не пошла к Прыгиным, решила сначала у моей бабушки уточнить, платит ли она соседу и сколько? Вдруг он ей по-соседски помогает. Неудобно же получится.
Анюта закатила глаза.
Комментарии
Добавить комментарий