С одной стороны – это история ювелирного дома, с другой… Если кто-то утверждает, что владеет, например, браслетом, сделанным в девятнадцатом веке по заказу, то вруна легко уличить с помощью списка. Или, наоборот, подтвердить слова человека. Все, когда-либо выполненное для Сафонова, есть в реестре, колье тщательно описано, указан размер каждого камня, есть рисунок ожерелья. Во времена «рождения» ожерелья еще не прикрепляли фото. У Василисы может оказаться подлинник. Ей надо связаться с ювелирным домом, там проведут экспертизу и, если это не подделка, помогут продать раритет, выставят его на аукцион.

Герасимова из бедной женщины станет богатой дамой. Надо ей рассказать об этом колье.

– Думаю, Василиса очень обрадуется, – пробормотала я, – но мы ни на йоту не приблизились к ответу на вопрос: кто положил ожерелье? Впрочем, есть еще и другие вопросы. Родителей Василисы нет в живых. Она сама про украшение даже не слышала. Кто и с какой целью взял колье? Почему так долго не отдавал? Отчего вдруг сейчас решил его вернуть? Единственное, что мне приходит в голову: некто попросту украл очень ценную вещь и не смог ее продать.

Подобные раритеты в ломбард не примут, в скупку не возьмут, элементарно побоятся неприятностей. Если появится человек с серебряными столовыми приборами, их оценят по весу и не вздрогнут. Золотой браслет с фианитами тоже не вызовет удивления. Есть комиссионка и дорогих изделий, но у Герасимовой аукционный вариант. В этом случае идет тщательная проверка сдатчика. Если предмет украден, то тому, кто его принес, придется иметь дело с милицией.

Глава двадцатая

Раздался стук.

– Что тебе? – сердито спросил полковник.

– Не хотите пообедать? – тоном Лисы Патрикеевны осведомилась Марина.

Дегтярев глянул на часы.

– Вроде рано.

– Пока одежду посмотрите, пока прикинете, – зачастила Марина, – как раз время поесть и настанет.

– Одежду? – испуганно осведомился Дегтярев. – У меня отличный костюм! Я надевал его раза два, может, три! Дашута в Париже меня в какую-то лавку затащила, там его сшили.

Я открыла было рот и тут же потеряла желание объяснять полковнику, что «лавка» – это представительство одной известной, давно существующей фирмы, которая специализируется на пошиве качественных мужских вещей.

Если память мне не изменяет, мы заказали тогда полковнику классическую пиджачную пару и рубашку. Но это случилось так давно, что я даже цвета костюма не помню. Темно-синий? Коричневый? Точно не черный, возможно, серый.

– И где он? – оживилась Марина.

– Кто? – не понял Александр Михайлович.

– Костюмчик из парижской лавки, ты же о нем говорил, – вернула жена Дегтярева к нужной теме.

Полковник повернулся ко мне:

– Куда ты дела брюки?

– И пиджак тоже, – добавила наша кулинарка.