– Значит, он его откусил, – еще сильнее перепугалась Нина.

– Включи логику, – потребовал Леня, – тогда бы тут кровища фонтаном хлестала. Думаю, это…

Эксперт потянулся к вилке, но его опередил Собачкин, который ловко подцепил ложкой нечто бело-розовое и торжественно объявил:

– Это зубы!

– Ой, – перепугалась Нина, – разве можно их вычихнуть?

– Элементарно, – ответил Леня, – если это так называемые сменные виниры, да еще не известно кем и где сделанные.

– Они очень дорогие, – прошепелявил Егор, – ползарплаты за них отвалил.

– Нехорошо, если у отца челюсть на празднике вывалится, – запричитала Нина.

– Ничего страшного, – встал на сторону Егора Феликс, – он же пожилой, дедушка. Улетевший в кусты протез – свидетельство преклонного возраста.

– У меня клыки в тридцать лет испортились, – обиделся Егор. – Марина, не волнуйся, я их на мероприятии не уроню.

– Можешь не стараться, – милостиво заявила невеста, – тебе все равно ни есть, ни говорить не дадут. Отвел невесту и свободен.

– Верните челюсть, – засопел Егор.

Собачкин посмотрел на стол, потом переместил свою тарелку, поднял салфетку и растерялся:

– Они тут лежали.

– Кто хочет ореховый торт? – нараспев спросила Нина. – Если доели котлетки, сейчас чаек подам.

– С удовольствием съем, – прошамкал Егор, – если только мне зубы вернут.

– Сеня, хватит веселиться, – попросила я, – Егор хочет поесть, отдай ему челюсть.

Собачкин начал двигать посуду на столе.

– Честное слово, не знаю куда они подевались. Положил челюсть сюда. Отлично это помню. И ее нет!

– А вот и я, – заявила Карина, возникая в столовой.

Дегтярев чихнул.

– Будь здоров, дорогой, – пожелала мужу Марина.

Я схватила салфетку и начала чесать с ее помощью нос. Феликс шепнул мне на ухо:

– Что за запах?

– Не знаю, – еле слышно ответила я, – какой-то парфюм из Парижа, сделанный гастарбайтерами в подвале дома на улице Вонюкино.

– Апчхи, – от всей души чихнула Нина, внося в столовую блюдо с тортом."

"Руки няни дрогнули, блюдо накренилось, бисквит съехал с него, словно лыжник по хорошей трассе, и шлепнулся на пол перед Мафи. Пагль решила не скромничать, не задавать вежливых вопросов вроде: «А что здесь делает тортик, может, кому-то отгрызть кусочек…» Мафуня разинула пасть, сделала одно движение челюстями, и на полу образовалось пустое место.

– Браво, дорогая, – восхитился Феликс, – ты имеешь все шансы победить на Всемирной олимпиаде собак-обжор.

– Мафуня слопала бисквит, – заломила руки Нина, – весь, целиком! Ужас! Катастрофа!

Глава семнадцатая

Собачкин дернул домработницу за рукав.

– Нинон! Где ужас? Где катастрофа?

– Она проглотила весь торт! – впала в истерику помощница по хозяйству.