– Ну и как мне идти в таком виде? – он раскинул руки, демонстрируя свою эрекцию, выпирающую внушительным бугром на брюках.

Меня пробрал смех, когда я опустила взгляд на его ширинку.

– Очень смешно.

– Не надо было руки распускать.

Мы вышли из квартиры и вошли в лифт, чтобы спуститься на парковку.

– А как тут удержаться, когда у тебя вся спина голая. Кто такие платья шьёт? Это, вообще, законно?

– Это «Christian Dior», милый.

– Ммм, француз…

– Он самый. У него всё законно, поверь.

– Верю, у этого не может быть иначе…

Лифт остановился, доставив нас на нулевой этаж, к паркингу.

– Идём, – недовольно буркнул Ник, поправляя свою эрекцию.

Мое платье, до колен и с узким V – образным вырезом на спине, выглядит вполне прилично. Я же в нём на вечер иду, а не в магазин. Просто мой блондин ревнив, только и всего.

Эхо от моих шпилек раздавалась по всей парковке. Ник открыл с пульта свой красный спорткар, и мы расселись по местам: он – на водительское, я села рядом – на пассажирское. Никита повернул ключ зажигания, двигатель издал звук, похожий на львиный рык. Выехав из парковки, влились в поток на столичном шоссе.

Через час, может, чуть больше, мы прибыли на закрытую вечеринку, которую организовали мои родители в честь юбилея. Прошло ровно тридцать лет со дня основания их первого «ООО»: это была обычная столовая, которая принесла отцу первый доход. С годами он приумножился, и теперь у папы целая сеть заведений общественного питания.

– Однако зябко, – сказала я, выйдя из автомобиля.

– Март месяц, конечно, зябко, – сказал Никита и стал натягивать на меня накидку, завязывая у ворота.

– Ник, что ты делаешь, прекрати. Идём скорее, нас уже встречают.

Я помахала папе, вышедшему, видимо, на перекур, а заодно и встретить опоздавших. Никита обернулся, завидев моего отца и своего руководителя в одном лице, и взял меня за руку. Спешным шагом мы поднялись по ступеням клуба, арендованного для сегодняшнего вечера, на котором собралась элита.

– Привет, пап.

– Привет, доченька.

– Добрый вечер, Денис Аркадьевич, – Ник протянул ладонь для рукопожатия.

– Виделись, Никит, – сказал отец, пожав в ответ его руку.

– Давайте-давайте, заходите! Лер, же ты знаешь, что мать не любит, когда опаздывают.

– Заходим, па.

Отец пошёл по террасе, раскуривая свою сигару."

"– Терпеть не могу, когда они себя ведут, словно я всё ещё ребёнок, – тихо пожаловалась я Нику.

– Успокойся, он же ничего такого не сказал.

– Да, ты прав, но ведь каждый раз одно и то же. Что такого я могла пропустить? Ведь каждый их вечер похож на предыдущий.

– Может, тебе попробовать хоть раз прийти без опозданий?

– Ну спасибо! Я думала, ты поддержишь меня, и знаешь, ты не меньше моего виноват в опоздании, – обиженно высказалась я, подойдя к входу.