Зовастина умерла. Занимался новый день.

После того как была обеспечена безопасность территории и на горы стала опускаться темнота, они все прошли к бассейнам и нырнули в «коричневый глаз». Даже Торвальдсен, которому отчаянно хотелось увидеть могилу. Малоун помог ему проплыть через туннель. Впрочем, датчанин, несмотря на свой возраст и искривленный позвоночник, оказался превосходным пловцом.

Они взяли с собой дополнительные фонари и мощные лампы из вертолетов, и теперь саркофаги заливал яркий электрический свет. Он с восхищением смотрел на разноцветные глазурованные кирпичи, которыми были выложены стены. Их синий, оранжевый, желтый и черные цвета нисколько не поблекли за два тысячелетия. Эли рассматривал три полосы орнамента в виде повторяющихся изображений льва, выложенных из разноцветных плиток.

— Примерно таким же узором был выложен путь, которым шли процессии в древнем Вавилоне, — сказал он. — У нас есть мощи, оставшиеся с тех пор, но здесь перед нами лежит совершенно нетронутое тело.

Эдвин Дэвис приплыл вместе с ними. Ему тоже захотелось взглянуть на то, что так усердно искала Зовастина. Теперь Малоун чувствовал себя гораздо увереннее, зная, что на другом конце подводного туннеля коричневый бассейн охраняет сержант американского спецназа и четыре бойца, вооруженные карабинами М-4.

Они со Стефани вкратце пересказали Дэвису произошедшие здесь события. Малоун стал теплее относиться к заместителю советника по национальной безопасности, особенно узнав, что тот был готов в любой момент прийти к ним на помощь.

Эли стоял возле двух саркофагов. На боку одного из них было вырезано единственное слово: ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ, на другой стороне каменного гроба поместилась более пространная надпись:

ΑΙΕΝ ΑΡΙΣΤΕΥΕΙΝ ΚΑΙ

ΥΠΕΙΠΟΧΟΝ ΕΜΜΕΝΑΙ ΑΛΛΩΝ

— Это могила Александра, — сказал Эли. — Длинная надпись — это цитата из «Илиады». «Всегда быть лучшим и выше других». Воплощение идеала по Гомеру. Александр, должно быть, всю жизнь руководствовался этой формулой. Зовастина тоже любила и часто повторяла эту цитату. Те, кто положил его здесь, умело выбрали эпитафию."

"Затем Эли показал на второй гроб. Надпись на нем была проще.

ΗΦΑΙΣΤΙΩΝ

ΦΙΟΣ ΑΛΕΞΑΝΔΡΟΣ

— «Гефестион, друг Александра». Слово «любовник» не подходит к их отношениям, а вот слово «друг» означало у греков высшую похвалу. Его говорили только самым близким и любимым.

Малоун обратил внимание на то, что изображение коня на саркофаге Александра кто-то заботливо очистил от пыли и мусора.

— Это сделала Зовастина, когда мы были здесь, — пояснил Виктор. — Этот конь ее словно загипнотизировал.

— Это Буцефал, — сказал Эли, — любимый конь Александра. Он обожал его. Конь пал во время азиатского похода и был похоронен где-то в горах, недалеко отсюда.