Это был мой триумф, и ничто не могло перекрыть это счастье! Если только…"

"В какой-то момент общаясь с Ханной и ее отцом я почувствовала себя очень странно, ухватилась за руку Натаниэля и в шоке пробормотала:

— Кажется, я рожаю.

15

Придется рожать второй раз.

Наверное, я немножечко ненормальная, если думаю о таком, глядя на совершенное, чудеснейшее создание у меня на руках. Первые пару часов родов я думала, что отключусь, стоит этому закончиться, но вот это закончилось, и я смотрю на малышку, которая сопит у меня в объятиях, и не могу и не хочу отключаться.

Она чудесная. Пушок волос даже сейчас уже уходит в красный цвет, как и удивительные крохотные бровки и длинные реснички, тень от которых подрагивает в такт движению пламени. Сейчас глубокая ночь, не спим, наверное, только мы с Натаниэлем. Не так давно отсюда разошлись все, и доктор Вайт, и его помощница, и Ханна, которая тоже помогала при родах. Преимущественно мне, потому что я за одну руку держала мужа, за другую — ее. Сейчас остались только мы втроем. Полусидим-полулежим на постели и смотрим на нашу принцессу. Господи, буквально принцессу. Она же дочь императорской четы.

— Ты невероятно красивая, когда улыбаешься, — Натаниэль убирает прядь волос с моей щеки. Он делает это нежно и невесомо, а говорит очень тихо. Чтобы не разбудить спящее чудо у меня на руках.

— А, то есть когда не улыбаюсь — страшилище страшилищем?

Муж плотно сжимает губы, чтобы не расхохотаться, и я тоже. Мне нравится его дразнить. Мне нравится быть рядом с ним. Мне нравится, что получилось из нашего партнерства. Во всех смыслах.

— Как мы ее назовем? — спрашивает он.

— Альви, — без малейшего сомнения отвечаю я. — Ты не против, надеюсь?

Натаниэль качает головой.

— Альви — прекрасное имя.

— Значит, решено. Альви Эттана Эрхольд.

Девочка, в теле которой зародилась эта хрупкая жизнь, ушла совсем молоденькой, но я уверена, сейчас она счастлива. Где бы она ни была, она все видит и знает, что о ее малышке позаботятся, ее будут любить, наша принцесса будет самой счастливой девочкой в мире. Во всех мирах.

Кстати, о мирах…

— Ты говорил, что уже были запросы на посещения нашего мира?

— Да, из многих миров. Закрытые миры всегда интересуют всех больше, чем те, в которых можно побывать в любой момент. Но…

— Рованцы против.

— Да. Стефан считает, что это несет угрозу всему мировому порядку.

— Сам он несет угрозу всему мировому порядку, — ворчу я.

— Не без этого, — совершенно недипломатично ухмыляется мой супруг.

— Надо его сдать на перевоспитание островитянкам.

— У него сейчас проблемы с женой.

— Он уже женился?

— С бывшей женой.

— Которая умирала? Оливия…

— Оливия Веттивер, да. Она передумала умирать и портит ему кровь, как мне донесли наши агенты.