Правда, не сказала, плохие они или хорошие.

Подойдя к крыльцу дома, я осмотрелся, с удовольствием вдыхая свежий запах недалекого хвойного леса. Эту дачу я построил на свои деньги, и она полностью принадлежит мне. Именно в ней мы живем с Аней последние двадцать лет, отдав городскую квартиру молодой семье внука. Большая тарелка спутникового телевидения, стоящая на газоне в окружении изумрудной травы, вся изрисована детскими рисунками. Внукам и правнукам нравилось рисовать на белой поверхности.

С визгом внуки пересекли веранду и скрылись внутри дачи. Пройдя вслед за ними через все трехэтажное строение, я вышел на веранду с противоположной стороны дома и оказался во внутреннем дворе, где рядом с большим озером на нашем участке за длинным столом собрались все мои родные. Все сорок шесть человек. Счастливо вздохнув, я направился к торцу стола, где стоял стул с высокой спинкой, который младший сын в шутку называл «троном». Усевшись на свое законное место главы многочисленного семейства, я строго осмотрелся, проверяя, все ли на месте. Оказалось, были все.

Два сына, дочка, семь внуков, три внучки и тридцать два правнука и правнучки. Одного из внуков не было. Он погиб в одной из мусульманских войн, будучи там военным советником.

Посмотрев на сидевшую рядом Аню, я встал и, подняв бокал, сказал:

– Спасибо, что нашли время навестить старика и поздравить его.

Сев на место, я слушал их тосты, стараясь сидеть с прямой спиной. Я улыбался и кивал, принимая поздравления, но мысли мои были далеко.

Я прожил длинную и насыщенную жизнь. Жаль только, что тогда, в сорок третьем, после возвращения, я снова не сел за штурвал боевого самолета и не повел звенья и эскадрильи в бой. Да и понятно, почему не разрешили, я не обижался. Расстраивался – это было, но не обижался, понимал. Мне не хватало того адреналина, который я получал в бою, но и так жизнь моя была интересна. Одно только воспоминание о нашей «робинзонаде» вылилось в двухтомник. Три года назад наконец сняли секретность и разрешили написать книгу о моих приключениях. Естественно, без попадания. Я не писатель, но изложить свои воспоминания смог, дальше с текстом работали корректоры и редакторы, делая из фактического доклада литературное произведение. Книга вышла с неплохим успехом, ее даже перепечатали в иностранных изданиях. После этого на острове был организован музей и открылось несколько курортов.

В Союзе сейчас тоже все хорошо, генеральным секретарем вот уже двадцать семь лет работает Михаил Ермолов, ставленник Берии. Обо мне он не знал, я имею в виду факт моего попаданчества. Просто я был известен ему как трижды Герой Советского Союза, певец, композитор и вот в последнее время литератор. Думаю, скоро он на покой уйдет, шестьдесят лет – уже возраст, готовит смену.