— Но не заводить роман со смертным! Это же бред! Вы себя слышите?!!

— Илин, дружище, никто не пытается тебя оскорбить или ввести в заблуждение. Но даже я, не читавший огромного количества книг, знаю, что божества в мифах довольно часто развлекались, посещая мир людей.

Ирен тепло улыбнулась и слегка кивнула, словно подтверждая мои слова.

— Но это не повод для таких неожиданных разговоров. Что если вас услышат безумные фанатики других религий? Подумайте, как они воспримут наши разговоры, — сурово заметил Илин. — Никогда не слышал, чтобы боги вмешивались так прямо в мирские дела и…

— Дорогой Илин, — мягко перебила Ирен, положив ладонь на его руку. — Ты разговариваешь с Верховной жрицей. Если бы это была ложь, я бы не стала поддерживать ее. Моя вера в богиню куда сильнее, чем можно представить. И любой, кто посмеет оскорбить её….

Договорив, Ирен мгновенно переменилась в поведении. Весь её вид стал излучать величие и грацию, недоступную обычному человеку. Она повернулась к Илину и широко улыбнулась.

Монах пришибленно замер с благоговейным видом, а его глаза расширились от изумления. Неужели монахи на столько чувствительны к божественной энергии и способны в какой-то мере ощущать присутствие рядом с собой потусторонних сил? Или же он просто заметил резкую перемену в Ирен? Надо будет как-нибудь расспросить об этом Илина. Потому что сейчас в его глазах мелькнуло что-то вроде прозрения. Он даже слегка побледнел.

— Покровительница исследователей и путешественников… — прошептал он и встал, чтобы почтительно поклониться. — Я… не хотел вас оскорбить. Лишь хотел защитить своих товарищей и оградить от опасности. Если бы знал, кто передо мной, то никогда бы и не стал даже думать такое, не то что говорить.

Богиня склонила голову и мягко, почти шёпотом, проговорила:

— Илин, ты меня ничем не оскорбил. В словах о том, что мы, боги, должны бороться со злом и творить чудеса есть своя правда. И я рада наконец познакомиться с тобой лично. Я давно за тобой наблюдаю и нахожу тебя весьма интересным человеком. Твоя честная, достойная, аскетичная жизнь заслуживает признания и похвалы.

Монах, казалось, был потрясён.

— Великая богиня, — Вы оказываете мне огромную честь.

— Ну всё, хватит этих формальностей, — отмахнулась она. — Сейчас я тут не как Безымянная, а как подруга Артёма. И, надеюсь Илин, и твоя тоже.

Илин выглядел растерянным.

— Я… я не знаю, что сказать. Это великая честь, и я не подведу ваше доверие.

— Думала, ты отнесёшься к этому с большим спокойствием. Говори со мной на «ты» и общайся как с другом, если, конечно, сам этого хочешь, — поддразнила она его. — Никогда раньше не видела тебя таким смущённым… Монах кивнул, но слов не нашёл, что ей ответить.