На ней стояло имя «Роман Ильич Добромыслов, купец первой гильдии» и название его компании «Торговый дом братьев Добромысловых».

— Не все из нас слепы к происходящему. Не все молчат, — добавил старик и быстро отошёл, прежде чем я успел что-то ответить.

Я спрятал карточку в карман, обдумывая этот странный разговор. Каким образом дочь очевидно весьма обеспеченного купца попала в долговую тюрьму?. Или на тот момент её отец ещё не обладал своим значительным капиталом?..

Полина Белозёрова, всё это время находившаяся рядом со мной, сохраняла внешнее спокойствие, но я заметил, как дрожала её рука, когда она брала бокал шампанского у проходящего мимо слуги.

— Ты… — начала она, но запнулась, словно не находя слов, затем глубоко вздохнула и продолжила, — никогда не говорил, что планируешь… такое.

В её глазах не было осуждения — только тревога, смешанная с чем-то похожим на гордость. Гидромантка прекрасно понимала, что я не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Не планировал, — честно ответил я. — Но был готов. А то, что я узнал о деятельности этих людей, требует решительных действий, а не полумер.

Не желая втягивать Полину глубже в назревающий конфликт, я аккуратно сменил тему:

— Твоя маленькая диверсия сработала блестяще. Осокин не забудет этот вечер, как бы ни старался.

Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке:

— Вот и хорошо. Пускай этот напыщенный индюк зарубит себе на носу, что не нужно с нами связываться!

Её задиристость заставила меня улыбнуться.

Пришло время встретиться с князем. Я извинился перед Полиной и направился вслед за слугой в кабинет Оболенского.

Когда я вошёл, Матвей Филатович поднялся и подошёл к небольшому столику у окна, где стояли хрустальный графин и бокалы. Выражение его лица было непроницаемым, но ситуация говорила сама за себя.

— Вы понимаете, что только что превратили мой праздничный бал в политическое заявление? — спросил он, наливая два бокала крепкого напитка янтарного цвета.

— Приношу свои извинения, Ваше Сиятельство, — ответил я, принимая бокал, — но Елецкий не оставил мне выбора. Такие люди, как он и его покровители, понимают только язык силы.

Князь глубоко вздохнул:

— Гильдия Целителей… они не те люди, с которыми стоит воевать в одиночку.

Он сделал глоток и передал мне второй бокал. Я почувствовал аромат выдержанного коньяка — вероятно, из личных запасов Оболенского.

— Однако… — продолжил мой визави, — ваши действия подарили мне замечательную возможность, которую я не намерен упустить. Официально я использую представившийся шанс, чтобы взять под контроль объекты Фонда Добродетели в Сергиевом Посаде. Это позволит проанализировать, что именно там происходит и сверить списки находящихся на их попечении людей с теми, что были выкуплены из долговых тюрем.