— Из двадцати уцелевших подопытных лишь двое сохранили разум, а сколько людей в принципе не пережило эксперименты, знает лишь руководство Фонда.

Собеседник нервно постукивал пальцами по столу:

— Видимо, они нашли способ стабилизировать изменения. В крови есть следы шестого Реликта, который я пока не могу идентифицировать — какой-то стабилизатор, гармонизатор, если хотите.

— А вторая проблема? — спросил я, предчувствуя неладное.

— Метаболизм, — Зарецкий потёр переносицу. — Их организмы работают как печь, в которую постоянно нужно подбрасывать дрова. Дмитрий и Раиса потребляют в три-четыре раза больше пищи, чем обычный человек. Их клетки расходуют энергию с невероятной скоростью. Я заметил, что после активных тренировок они буквально истощаются — им нужно срочно восполнять запасы.

Он взял стопку бумаг со стола:

— По моим наблюдениям, без достаточного питания они начинают… деградировать. Улучшенные ткани разрушаются, пытаясь добыть энергию из самого организма. Это как голодающий человек, который начинает терять мышечную массу, только процесс идёт гораздо быстрее и агрессивнее.

Я задумчиво осматривал пробирки и образцы на столе алхимика, размышляя о словах Зарецкого.

— Александр, — я подошёл ближе к столу, не отрывая взгляда от диковинных растений, — как думаешь, можно ли создать безопасный вариант этих улучшений для наших бойцов? Что-то, что не подвергало бы их риску, но помогло выжить в бою?

— Вы хотите, чтобы я… — он оторвал взгляд от своих записей.

— Не то, что делал Фонд, — я поднял руку, упреждая его возражения. — Никаких экспериментов над беззащитными. Я думаю о чём-то вроде усовершенствованного зелья из Костяницы, которое мы уже применяли. Но, возможно, с более длительным эффектом или дополнительными свойствами.

Алхимик выдохнул с некоторым облегчением, но всё ещё выглядел встревоженным:

— Но, воевода, даже такой подход… — он нервно провёл рукой по волосам. — Мы не знаем долгосрочных последствий! Вы же сами видели, что стало с большинством подопытных в лечебнице.

— Именно поэтому я и обратился к тебе, — ответил я, обходя стол с образцами. — Мы должны найти безопасный путь. Не стремиться к радикальным изменениям, а искать способы улучшить то, что уже доказало свою безвредность.

— И какова цель? — собеседник опустил руки, и я заметил искреннее любопытство в его глазах.

— Защита жизней, — просто ответил я. — Когда начнётся Гон, наши люди столкнутся с тварями, которые превосходят их во всём. Если мы сможем дать им хоть немного больше шансов на выживание… Разве не в этом суть медицины и алхимии? Помогать людям, защищать их?

— Конечно, в этом, — кивнул Зарецкий, задумчиво потирая подбородок.