Может, картошки поменьше посадим…

— Я могу обеспечить вас всем необходимым, — вкрадчиво произнёс Демидов, но пальцы его подрагивали от напряжения. — Порох, патроны, даже артиллерию, если потребуется. Цены в три раза ниже рыночных. Но только для партнёров.

Морковка после кнута. Классическая тактика. Сначала запугать дефицитом, потом предложить решение.

— Артиллерия? — восхитился я. — Прямо пушки? А бомбарду мне достанете? Всегда страсть как хотел из неё пострелять!

— ХВАТИТ! — взревел Демидов, вскакивая.

Несколько посетителей обернулись. Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, затем медленно опустился обратно.

— Я пришёл сюда лично, чтобы сделать вам одно финальное предложение. От которого нельзя отказаться. Пойдёте под мою руку — выживете и неплохо заработаете. Мы можем быть очень щедрыми к тем, кто с нами. Будете упрямиться — закончите где-нибудь в отвесном гезенке со сломанными конечностями, слушая, как снаружи горит всё, к чему вы приложили руку.

Маска окончательно сброшена. Прямая угроза убийством и уничтожением всего, что мне дорого. Что ж, Демидов показал своё истинное лицо. Пора и мне приоткрыть карты. Не все, конечно.

Я отложил вилку и посмотрел на него холодным, оценивающим взглядом, потеряв всякие намёки на веселье.

— Знаете, Никита Акинфиевич, у нас в Пограничье земли много. На могилы всем хватит.

Лицо Демидова из багрового стало почти пурпурным. Вена на виске вздулась, а шрам побелел от напряжения.

— Ты понимаешь, с кем говоришь, щенок? — прошипел он.

Переход на «ты» и оскорбления. Мой визави окончательно потерял самообладание. Это опасно — разъярённый магнат может наделать глупостей.

— Конечно понимаю, — кивнул я. — С очень важным и богатым человеком. Который почему-то угрожает заурядному воеводе из глуши. Знаете, я человек простой — на добро отвечаю добром, на зло — злом. Всегда по справедливости. И вот что скажу — если ваши бойцы соберутся пожаловать в Угрюм, пусть захватят современное оружие. Какие-нибудь новинки. А то моим ребятам до сих пор приходится польскими винтовками пользоваться. С прошлого раза остались.

Намёк был понятен — до тебя уже приходили одни умники, все полегли.

— Мой род настолько могущественен, что бросать нам вызов — всё равно что подписать себе смертный приговор! — проревел он, привлекая внимание всего зала."

"В этот момент я понял — игра окончена. Демидов не верил ни единому слову. Может быть, не верил с самого начала, а может, распознал обман в процессе разговора. Неважно. Раз он готов устраивать сцены на весь ресторан, значит, считает меня серьёзной угрозой. А если так, то дальнейшие попытки изображать простодушного боярина не принесут никакой пользы. Пора показать истинное лицо.