Кожу щек колет, я жутко краснею. А после ещё больше от осознания, что мужчина это обязательно заметит. Как лицо покрывается пятнами, и румянец сползает ниже.

Неужели ему настолько хочется меня смутить? И настолько сильная выдержка? Саид ведь прямо дал понять, что хочет меня. И едва сдерживался, растягивал удовольствие.

Он мазохист или просто любит долгую прелюдию?"

"Или просто получил уже сегодня разрядку. Со мной, дважды. А может, ещё с какой-то другой женщиной. От этой мысли всё скручивает внутри, обжигает кипятком.

– Спусти лифчик ниже, - короткий приказ, заставляющий задохнуться. От мысли, что Саид сейчас увидит обнаженной, всё обливается жаром внизу живота. – Я ненавижу повторять, пташка.

– Я знаю. Я…

Не заканчиваю, тяну бюстгальтер ниже. Ткань задевает затвердевшие соски, от чего я кусаю губу. Жду, пока Саид не велит остановиться. И облегченно вздыхаю, когда это происходит.

Косточки давят на ребра, неуютно и непривычно. Грудь оказывается обнаженной на половину, именно так, чтобы было заметно ареолы и часть сосков.

– Умница, - похвала ложиться словно ударом плети. Все горит и подрагивает. – Сожми соски пальцами, покрути их. Вот так.

Тяну горошинку груди, заставляя себя вскрикивать. Это так неправильно, но так хорошо. Все ощущается непривычно, на грани. Словно этому мужчина касается, а не я.

Под прикрытыми веками возникает его усмешка. Ледяные, пронзительные глаза, от которых бежит холодок по спине. Память рисует, как мужчина касался, как сжимал соски и тянул их, заставляя всхлипывать.

Внизу всё наливается жаром и это жутко неправильно. Но я ничего не могу с собой поделать. Возбуждение бежит по венам, острыми вспышками терзает организм.

– Опусти пальцы ниже, поласкай себя. Можешь даже не снимать трусики, просто запусти туда руку.

Мотаю головой, словно пытаюсь сбросить дурман. Но выполняю то, о чем попросил мужчина. Запрокидываю голову, словно это уменьшит стеснение. И вздрагиваю, когда пальцы касаются складок.

Я влажная. Из-за того, что касалась себя, от приказов мужчины. Атмосферы, которая давит и скручивает. Подушечки вязнут в естественной смазке, проходятся по лону.

– Давай, пташка. Ты же знаешь, как сделать себе хорошо. Не заставляй меня руководить даже здесь.

Мне кажется, что голос Саида становится всё ниже. С легкой хрипотцой, глубже. Острее проникает по коже, пока я обвожу клитор по кругу. И всё это: движения и голос – заставляют всё сжаться в предвкушении.

Колючая проволока обхватывает, царапает изнутри. Ноги дрожат, хотя я сижу, кожа немеет с каждым движением. Откидываюсь на спинку кровати, страшно посмотреть на собственное отражение.

Наверное, жутко красная и растрепанная. Возбужденная. И Саид это прекрасно понимает. Считывает и доводит до грани. Растягиваю удовольствие, едва касаюсь.