Оно не было вызвано смертельной опасностью, просто человеческое беспокойство, которое давно было чуждо Молотову.

Он был равнодушен к слезам и истерикам женщин, прекрасно понимая, что это только уловки. Его учили быть бессердечным, помнить, что приказ превыше мук совести.

Тимур сначала забрал сумки, прислушиваясь к звукам в тайге, но все было тихо. Он шел, вспоминая искрящуюся в лучах солнца влагу в глазах Крис. Тело пробуждалось от этого видения. Припухшие губы, раскрасневшиеся щеки, грязь на коже. Крис, его маленькая дрянь, никак не желала отпускать. Он хотел бы забыть о ней, мечтал изменить приговор доктора Уокера, так как из-за Родионовой терял контроль и самообладание.

Он шел на ее зов, его вело само тело, в паху зарождалось плотское желание. В фантазиях Тимур уже был с ней, поэтому ускорился. Раны его сильно тревожили. Нужно было найти Крис, хотя бы ради того, чтобы она вытащила пули.

Он нашел ее через час блужданий по тайге. Она раскачивалась, сидя на камне, слепо глядя в темноту. Солнце уже село, сумрак укрыл очертание деревьев для девушки, но не для него.

– Ларис, – тихо позвал он.

Она вздрогнула, затем рванула к нему.

Он поймал ее в объятия, радуясь такой бурной встрече. Крис крепко обнимала за шею, с жаром шепча, согревая его кожу, разжигая голод в крови.

– Ты пришел, ты пришел. Ты все же пришел.

Тимуру не надо было объяснять, что она рада видеть его, так как испугалась. Это злило. Его разозлила своя же наивность. Он хотел, чтобы она искренне радовалась их встрече. Хотя и не понимал, зачем ему это. Она его – и этого достаточно.

Тимур впился в ее губы поцелуем, срывая с них стон. Крис так же, как и он, была на взводе. Он целовался с ней, сбрасывая сумки на землю.

Подошел к толстому стволу, прижал ее к нему спиной. Крис охнула, но ласковые поцелуи, покрывшие ее глаза, подбородок, заставили вновь забыться. Молотов расстегнул на ней брюки и был вынужден поставить ее на землю. Справившись со своей ширинкой, он закинул ногу девушки себе на талию, отыскал изголодавшейся плотью всегда готовое принять его лоно и вошел, замирая от удовольствия.

Их поцелуи становились все мягче, медлительнее. Они смотрели друг другу в глаза.

– Не оставляй меня, – неожиданно попросила Крис, и это прозвучало до боли в груди жалобно.

Словно признание в любви нелюбимой. Той, кого ты никогда не пустишь в сердце, но та, которая уже не видит никого кроме тебя.

– Мы же хотели расстаться. Помнишь? – попытался привести ее в чувства Молотов. Он начал двигаться в ней, чтобы она понимала, что их связывают только тела, что между ними нет обязательств. Она не должна была узнать, кем является для него.

– Помню, – отозвалась Крис, крепко обнимая его за шею.

Тимуру нужно было утолить свою жажду, прежде чем начать здраво мыслить.