Кажется, ещё совсем немного – и я смогу снова поверить, снова довериться, снова открыть свою душу.

Если и влюбляться, то только в такого, как Осман, если и желать большего, то только с таким, как он.

Я так хотела уехать, особенно после волны вранья, сказанного деду, но сейчас глубоко внутри искорка желания жаждет найти повод, чтобы остаться: в этом доме, с этими людьми, с этим мужчиной.

Мы сделали всё, чтобы нам поверили, но перестарались, и ложь стала настолько правдивой, что, возможно, мы и сами желаем в неё поверить.

Сейчас, чувствуя его объятия, я понимаю, что вот так мне бы хотелось провести всю жизнь – не терзать себя сомнениями, а душу вселенским неверием.

В двенадцать провожаем молодых теперь уже в их общий дом, и, можно сказать, официальная часть праздника окончена.

Сегодня никто не тянет меня танцевать, участвовать в конкурсах и играть на публику, но я устала – очень.

Понимаю, что два полноценных праздника подряд требуют выдержки и довольно большого количества сил.

Замечаю, что Камилла порывается подойти ко мне: сначала уверенно двигается в мою сторону, а потом, словно, передумав, разворачивается и идет в совершенно другом направлении.

Мы вчера всё друг другу сказали, что ещё желает услышать эта женщина, мне непонятно.

Фи предлагает отправиться домой вчетвером, но дед ещё остаётся, не со всеми переговорил, не со всеми обсудил дела.

Завтра сделка с отцом Сабины, и мужчины всё ещё обсуждают нюансы договора. Сегодня дед вплотную занят обсуждением важных вопросов, несмотря на торжество внука.

Сегодня я не бежала от Османа, спокойно зашла в гардеробную, сняла платье.

Он сказал, что все наряды я могу оставить себе, никто ничего у меня не заберёт. Вряд ли они мне пригодятся, но всё же приятно иметь в шкафу дорогие вечерние платья.

Мы раздеваемся молча, никто не произносит ни слова. Снимаю линзы, чтобы не видеть его шикарное тело, чтобы не истекать слюной от желания прикоснуться и почувствовать его.

Когда уже почти засыпаю, чувствую тяжёлую руку на своей талии.

– Осман. Договор, – тут же даю понять, что наша договорённость в силе, ничего не изменилось.

– Да помню я… – Вздох мужчины, полный сожаления.

Варвара

Утром меня будят лёгкие прикосновения.

По коже проносится прохлада, даря освежающие ощущения, но вместе с этим чувствую жар, тут же сменяющий её.

Осторожные, едва ощутимые движения внизу. Мои ноги настойчиво разводят в стороны. Просыпаюсь, тут же стараясь вскочить на кровати и подняться.

– Лежать. – Властный голос Османа слышу откуда-то снизу.

На мой живот тут же ложится большая горячая ладонь, сильно прижимающая к кровати, не позволяя даже двинуться.