Но тогда у нас горел важный контракт… — Закрыв глаза, он поджал губы. — Я просил её дождаться вечера. Сказал, что вернусь и мы обязательно поедем к врачу! Но я опоздал… Она не дождалась меня, — муж, тяжело вздохнув, вытер слёзы. — Тогда наши отношения с её родителями окончательно испортились. Через год после трагедии они эмигрировали и больше не возвращались в Россию. Даже Николь не смогла остановить их…

— Ваш роман с Леной, — через силу произнесла я, — начался, ещё когда она была жива?

Сердце неистово билось в ожидания ответа. Я пыталась скрыть дрожь в голосе, желала показаться сильной, но мне не удалось.

— Нет, — ответил муж, поджав губы. — Лена стала моим утешением после смерти жены… Рискуя своим браком, за несколько месяцев она смогла вытащить меня из депрессии. Мы так сблизились, что невольно полюбили друг друга. Одержимый чувствами, я предложил ей развестись, просил вместе сбежать в Москву и там выйти за меня замуж. Но Лена отказала — эти отношения были невозможными.

— Почему? — тихо спросила я.

— Лена — родная сестра моей первой жены. Наши родители никогда бы не позволили быть нам вместе.

Услышанное настолько шокировало меня, что я невольно поднесла ладонь ко рту. Получалось, всё это время рядом с нашей дочерью была её тётя… Но почему же тогда она так относилась к родной племяннице?

Закончив рассказ, Эд сделал уверенный шаг вперёд и медленно опустился передо мной на колени.

— Прости меня, Саша, — подняв печальный взгляд, сказал он. — До последнего вздоха я не смогу искупить свою вину… Не смогу спокойно смотреть в твои глаза… Но, я обещаю, буду стараться. Если ты дашь мне последний шанс, стану лучшим мужем, идеальным отцом. — Эд сделал секундную паузу. — Пожалуйста, не уходи от нас… Не подавай на развод. У Николь не может быть другой мамы… Только ты, Саша. Только ты…

Глава 26

Вчера был день суда. Мне наконец-то удалось выполнить задуманное — Николь официально стала моей дочерью. Судья вынес решение, и теперь осталось только дождаться вступления его в законную силу, чтобы я могла оформить все документы.

Это было несравненное, непередаваемое чувство — моё мучение медленно подходило к концу.

После исповеди Эда я сделала вид, что растрогалась несчастной историей его любви и готова постараться простить эту глупую ошибку. Со стороны даже могло показаться, что никакой измены не было — настолько быстро муж поверил в мою сердобольность.

Но смогла ли я отпустить эту ситуацию? Смогла ли перечеркнуть обиду, желая беззаботно продолжить жить с Эдом?

Конечно же, нет.

Восемь лет я была не больше чем прислугой — удобной женщиной под боком циничного мужчины.