Барроу внимательно посмотрел на него.

— Это странно.

— Что именно?

— Ты вздохнул.

— Ничего странного. В последнее время со мной такое случается все чаще.

— Нет, я говорю о том, как ты вздохнул. В тебе говорит не усталость, не раздражение. Это была… тоска.

Чейз косо посмотрел на друга.

— Не тосковал ни одного дня в жизни. Я даже не знаю, что такое тоска. — Он подтянул на себе жилет. — А сейчас, если ты меня извинишь, я должен отправляться на встречу. Лондонские дамы не могут самостоятельно доставлять наслаждение. Нет, я не прав — они, конечно, могут самостоятельно доставлять себе удовольствие, но при случае благосклонно позволяют мне поучаствовать в этом.

— Кто она на этот раз?

— Тебе не все равно?

— Даже не знаю. А тебе? — Короткий взгляд Барроу был как удар хлыстом. — Когда-нибудь ты будешь вынужден остановиться.

Чейз ощетинился.

— Ты всего лишь мой поверенный. Ты мне не судья. Избавь меня от морализаторства. Я не обещаю женщинам ничего из того, что не собираюсь исполнять.

По правде говоря, он вообще им ничего не обещал. Его любовницы прекрасно знали, что он может предложить им — наслаждение, — а чего не может — ничего больше.

Никакого замужества!"

"Война, тяжелая болезнь или собственные непростительные ошибки всегда становятся неожиданностью. Вот так же неожиданно для самого себя Чейз за каких-то три года превратился из четвертого претендента в очереди на дядюшкин титул в его предполагаемого наследника. Такое развитие событий мало кто мог предвидеть, и никто, включая его самого, не хотел этого. Но как только тончайшая связь дядюшки с жизнью прервется, Чейз станет герцогом Бельвуа, получив бремя полной ответственности за земли, капитал и арендаторов.

Вот только он не собирался брать на себя одну-единственную, традиционную обязанность герцога.

Чейз не станет заводить наследника!

Титул Бельвуа по праву должен был принадлежать его кузену Энтони, и поэтому Чейз отказывался узурпировать права наследования. На семейном древе его ветвь была самой слабой, засыхающей, и Чейз собирался ее пресечь. Это последнее, что было в его силах сделать в качестве примирения с дядюшкиной семьей.

А если в будущем ему не грозит связать себя узами брака и завести детей, разве в настоящем он не заслуживает толики удовольствий, получаемых украдкой? Краткая близость там и сям. Пара слов, сказанных шепотом на ушко. Жаркое прикосновение кожи к обнаженной коже. Запах, вкус и податливость женщины, когда она капитулирует перед ним ради наслаждения.

Несколько подаренных ему благословенных часов, когда забываешь обо всем остальном.

— Какую из них лучше повесить над стойкой бара? — Чейз поднял две картины.