— А я думала о том, как пусты наши желудки. Надо было захватить с собой побольше сандвичей. — Розамунда уткнулась подбородком в колени. — Или лучше было вообще не убегать.

Чейз улыбнулся.

— Мы с тобой два сапога пара. И что нам теперь делать?

Розамунда пожала плечами.

— Вот что я думаю. Прошлое изменить невозможно. Если позволить прежним ошибкам завладеть нами, мы так и не сдвинемся с места, а место это плохое. Поверь мне, я провел там несколько лет. Единственный выход — двигаться вперед. Может, я и не лучший опекун, и защитник, а ты не лучшая воспитанница, но, если мы будем хорошо относиться друг к другу и стараться все делать как должно, тогда все получится. — И добавил: — Имей в виду, нам всем нужно сделать многое, чтобы исправить наше поведение. На людях как минимум. Но я постараюсь, если ты меня поддержишь. Что скажешь?

Девочка молчала. Чейз понимал, какая внутренняя борьба в ней происходит. Ей не хотелось признавать, что она нуждается в нем или в ком-нибудь еще.

— Моргни один раз, если «да», моргни два раза, если «нет».

Вместо этого Розамунда склонила голову к его плечу.

— Расцениваю это как «да». — Он обнял девочку и поцеловал в макушку. — Надеюсь, ты все поняла. Не отступай назад.

Розамунда подняла голову.

— А где теперь мисс Маунтбаттен? Она забрала свои вещи. Вы ее уволили из-за того, что мы сбежали?

— Я нанимал ее до конца лета, чтобы она учила вас с Дейзи. Лето подошло к концу. Вот и все. Но тебя и Дейзи пригласили бывать по четвергам у леди Пенни на чаепитии. Там вы ее и увидите.

Розамунда с сомнением посмотрела на него. Так смотрит судья во время процесса над преступником. Девочка, кажется, могла бы вытаскивать правду из самых закоренелых воров и убийц.

— Ну ладно, это не все. Мы с ней поссорились.

— Вы собираетесь извиниться перед ней?

— Не сейчас… Пока — нет!

Тогда будет поздно, сказала она, уходя. А может быть, слишком рано? Если у него еще осталась надежда на, то, что ему когда-нибудь удастся завоевать доверие Алекс — и любовь, — тогда он должен доказать, что достоин этого. И не только ей, но и себе.

— Значит, вы совершили что-то по-настоящему ужасное.

Чейз кивнул.

— Если честно — да.

— Тогда это означает… У вас есть единственный выход — двигаться вперед и все делать как можно лучше, — сказала Розамунда.

— Не заставляй меня жалеть о том, что я опекун.

Она заговорила низким голосом, передразнивая его:

— И не отступать назад.

Чейз раздраженно вздохнул.

— Ты собираешься говорить со мной моими же словами?

— Да.

— Тогда обещаю, что стану приличной юной леди.

— Блеск! — Она выбралась из-под стола. — У меня есть несколько незаконченных салфеток. Можете вышить их до конца.

Даже бисквитов Николы было недостаточно, чтобы утешить ее.