— Тебе потребуется дом, стоящий на холме. Барроу подыщет такой.

Он вышел из комнаты и направился к лестнице.

— Чейз, постой! Ты говоришь ерунду.

На этот раз Алекс была не права. Он полностью отдавал себе отчет в том, что знал с самого начала, но пытался это игнорировать.

— Ты хочешь сказать, что отправляешь меня с девочками и какой-то гувернанткой

жить в загородный коттедж?

— В большом доме на склоне холма.

— А какое место отведено тебе в этом плане, можно спросить?

Чейз сжал зубы.

— Я буду далеко.

— О нет! — Алекс прижала ладонь ко лбу. — Вчера ты был готов, чтобы мы начали жить вместе.

Вчетвером, как семья. Вдруг случилась неприятность — и у тебя уже новый план? Все опять будут влачить жалкое существование?

— Влачить жалкое существование означает по крайней мере, что все останутся живы. Случилась не какая-то мелкая неприятность. Алекс. Дейзи выпала из окна. Она могла умереть на улице. И опять меня нигде не могли отыскать! Я в это время прохлаждался на постоялом дворе с женщиной.

Она вздернула подбородок.

— С женщиной?

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Александра двумя руками взяла его руку.

Ее слова прозвучали холодно и разумно.

— Я знаю, что ты хочешь этим сказать, и понимаю, почему это пугает тебя. Но это не одно и то же. У Дейзи все будет хорошо.

Чейз пришел в неистовство.

— У нее сломана рука!

— Да, у нее сломана рука, но с ней все будет в порядке.

Чейз только покачал головой, потом прошел в кабинет, на ходу вытащив из жилетного кармашка ключ от секретера. Он открыл потайной ящичек, достал и пересчитал банкноты.

— Пять фунтов в неделю. Двести в конце лета. — Чейз сложил банкноты в пачку. — Вот. Здесь двести пятьдесят фунтов.

Твоя зарплата.

— Чейз, не поступай так с девочками! Не поступай так со мной!

Он бросил ключ на стол.

— Я должен так поступить. Моя ошибка заключалась в том, что я поверил, пусть на миг, что могу поступить иначе.

Александру все считали разумным человеком: практичной, целеустремленной. Чейз тоже хотел верить в то, что она понимает его, действительно видит, каков он есть, каким быть не может и каким станет в будущем.

Выходит, это была иллюзия. Сегодня она не слышит его, считает его лучше, чем он есть на самом деле, и настаивает на этом, убеждая его.

Никакие аргументы, никакие свидетельства с его стороны не разубедят ее. Она просто отмахнется от его доводов. Поэтому у него остается один способ достучаться до нее.

Нужно сделать ей больно. Очень больно.

Даже если это уничтожит и его тоже.

— Мне и думать нельзя было о том, что мы поженимся. Это была ошибка."

"— Зачем ты делаешь это? — Голос у нее дрожал. — Я знаю, ты любишь меня, хотя тебе страшно это признать.

— Даже если я действительно люблю тебя, сейчас это не имеет никакого значения.