Чейз лег спиной на траву рядом с ней.

— Я сказала: возвращайся в дом.

— Я никуда не пойду без тебя.

Она вздрогнула.

— Ну как хочешь.

— Если это комета, почему ты не взяла телескоп?

— Сейчас он ни к чему. Это очень отчетливое пятно. Его нет среди объектов, описанных Мессье, и я не нашла ничего похожего в моих списках уже известных комет. Сейчас нужно просто понаблюдать, движется ли этот объект по отношению к звездам, расположенным рядом.

— За каким куском неба мы наблюдаем?

— Смотри вон в этом направлении. — Она повернулась к нему и ткнула пальцем в небо. — Видишь три звезды, которые образуют треугольник? Над самой нижней точкой есть небольшое туманное пятнышко.

Видишь?

— Думаю, что да.

По правде говоря, Чейз не видел ничего, кроме звезд, мерцавших, как всегда, но ему не хотелось разочаровывать ее. Ему хотелось разделить с Алекс ее увлечение.

— Сколько времени тебе потребуется, чтобы убедиться, что это комета? — поинтересовался он.

— Четверть часа, а может, больше.

— Тогда я засеку время. — Он поднял хрустальную крышку своих карманных часов и нащупал стрелки, чтобы определить их положение.

В молчании они пролежали, как ему показалось, не меньше часа.

— Сколько времени прошло? — спросила Алекс.

Чейз сверился с часами, опять нащупав положение стрелок.

— Не уверен, но, по-моему, примерно… минуты три.

Она застонала.

— Это жутко действует на нервы!

— Знаешь, говорят, что кометы, за которыми наблюдают, стоят на месте.

Еще одна вечность миновала. Возможно, теперь прошло пять минут.

Чейз не выдержал молчаливого напряжения.

— Мне снова и снова снится кошмар. Утро, я стою в детской. Мы все стоим и смотрим вниз, на кровать. Я собираюсь сказать что-то насчет раздражения, связанного с острицами, и тут понимаю, что рука, которую я сжимаю в своей, не из плоти и крови.

Она — деревянная. Я поворачиваюсь и вижу, что держу за руку Миллисент, а тело на кровати — это Дейзи.

Александра взяла его за руку — он стиснул ее пальцы.

— Дейзи лежит на кровати бледная, неподвижная. С пуговицами на глазах. Я начинаю кричать, трясу ее маленькое тельце, но не могу сбросить эти пуговицы и разбудить ее. А потом… Потом кровать становится серой и шероховатой, превращается в мостовую какого-то темного переулка.

Под телом Дейзи появляются лужи крови. Я лихорадочно начинаю искать, откуда кровь течет, чтобы зажать рану, но раны не нахожу. Кровь продолжает хлестать. А потом…

— Что — потом?

— Потом я просыпаюсь. Весь в холодном поту.

— О, Чейз! Мне так жаль. Это звучит ужасно.

— Это действительно ужасно. И даже когда я уже проснулся и понимаю, что это всего лишь сон, мне все еще жутко. Страх только возрастает, и я осознаю: все это из-за того, что… — Чейз замолчал, пытаясь проглотить комок в горле.