Отскакиваю от него как ошпаренная и отодвигаюсь до тех пор, пока спина жёстко не тормозит о бетонную стену. Практически чёрные глаза Макса, в которых радужка уже с трудом отличается от зрачка, оценивающе проходятся по мне, и я чувствую уже такое знакомое ощущение раздевания. А Соколовский совершенно не собирается облегчать мою задачу: всего какая-то пара секунд, и я оказываюсь прижата к стене всем его телом. Чувствую жар каждой клеточкой, краснеют даже кончики белых волос, и мой рот приоткрывается, потому что воздуха катастрофически не хватает.

Руки парня уверенно и сильно сжимают мои бёдра и мучительно медленно ползут вверх; от жара его ладоней не спасает даже плотная ткань джинсов. Было ощущение, что у меня отобрали жалкие крохи силы воли, потому что я могла лишь стоять статуей, в то время как все мои нервные окончания целиком сосредоточились на осязании рук Макса, которые медленно подбирались к моей пятой точке. При этом губы парня замерли в сантиметре от моего виска, опаляя его горячим дыханием, и я слышала, что он дышит так же тяжело, как и я. А когда он прижался ко мне центром своего возбуждения, у меня напрочь снесло крышу; в голове не осталось ни одной приличной или хотя бы цензурной мысли. Когда его сильные пальцы стиснули мои ягодицы, с губ сорвался обречённый полустон-полувздох, и Макс резко выдохнул.

Его губы прочерчивают дорожку от моего виска и замирают в жалких миллиметрах от моих губ.

— Как насчёт повторить наше прошлое знакомство? — срывается с его губ хриплый шёпот.

Этот его чёртов тембр, от которого мурашки танцуют степ на моей коже… Внизу живота начинает болезненно пульсировать желание, посылая жар вдоль позвоночника по всему телу.

Сейчас я даже сомневалась в том, что пару минут назад принимала душ…

Но в голове яркой вспышкой загорается воспоминание о его последних словах в клубе; это действует на меня как ушат холодной воды, и я нахожу в себе силы оттолкнуть его. Макс отодвигается, но отнюдь не по моему желанию. Если бы он сам не шагнул назад, я вряд ли бы смогла сдвинуть с места его тренированное тело.

Вот только, когда он открывает мне обзор, я замечаю за его спиной ошалелые лица четверых парней, и меня накрывает волной стыда. Я в прямом смысле слова выбегаю из раздевалки.

— Мы ещё не закончили, Бемби! — раздаётся угрожающее предостережение мне в спину.

Бемби? Я что, похожа на оленёнка?

Останавливаюсь, только когда парадные двери универа остаются в доброй паре метров позади, и, честное слово, изо всех сил стараюсь не представлять его в душе.