— Я не голоден, — качает головой, и одновременно с этим сталь в его глазах темнеет. — Вернее, голоден, но в другом смысле.

Стараюсь сдержать смех, пока он закидывает меня на своё плечо.

— Здесь же мама! — шепчу и кусаю его за ухо.

Макс тихо рычит.

— Ты сейчас только усугубляешь своё и без того тяжёлое положение.

Он уверенно заносит меня в мою бывшую комнату, и его глазам предстаёт безликое помещение, практически лишённое мебели и моих личных вещей. Так и застывает посреди комнаты, прямо перед прожжённым кружочком на полу.

— Охуеть, — вырывается у него, а я даже не могу сделать ему за это замечание.

 — И после этого ты говоришь о какой-то любви к этим моральным уродам?!

Тяжело вздыхаю: спорить сейчас совершенно не хочется. К тому же, когда смотрю на то, во что превратилась моя спальня, поневоле начинаю чувствовать, что Макс прав. Парень осторожно ставит меня на пол, но из рук выпускать не спешит.

— Сначала спрошу самое простое: что здесь делала Алиса?

Могла бы догадаться, что Макс увидит её: он ведь уже был здесь, когда она уходила.

— Прощение просила.

Парень подозрительно щурится.

— Только не говори…

— Нет, — перебиваю его, и он расслабляется.

 — Не надо принимать меня за совсем уж слабохарактерную.

— Вообще-то, именно такой ты и выглядишь со стороны.

И снова внутри разливается горечь оттого, насколько он прав.

— Теперь о серьёзном: когда ты уже перестанешь быть такой наивной и поймёшь, что действительно нужна только мне?

От такого заявления у меня начинает кружиться голова: это не то же самое, как если бы он сказал «я люблю тебя», но эффект один и тот же. Из-за этого даже не обратила внимания на жестокую правду в его словах.

— Я нужна тебе? — вырывается из меня.

Макс притворно злится.

— Конечно, нужна, глупая! Разве сама не заметила?

Качаю головой.

— Я из тех, кому нужны ещё и словесные подтверждения.

Макс хитро щуриться.

— Могу ещё и на деле доказать, но сначала ответь на вопрос.

Прячу лицо в ладонях.

— Я знаю, что нужна родителям только для определённых целей, но мне страшно признавать это, потому что тогда я окончательно останусь одна.

Он отнимает руки от моего лица и заставляет посмотреть на него.

— Сколько раз я должен повторить, что ты не одна, чтобы ты услышала меня?

Не удерживаюсь и провожу пальцами по его губам.

— Я тебя слышу, но совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, потому что твои губы меня отвлекают.

Макс ловит мой палец зубами и слегка прикусывает, отчего у меня сбивается дыхание, и бегут мурашки по коже, а после берёт меня за плечи и… разворачивает к себе спиной.

— Так легче? — слышу его смеющийся голос. На мой тяжёлый вздох он лишь веселится ещё больше. — Итак, на чём мы остановились?

— На том, что ты со мной? — неуверенно спрашиваю.

— Да, именно.