Как примут маленького темного родные? Кто проведет церемонию имянаречения?

Мама первой не выдержала, спросила об этом и услышала в ответ, что Нэсса обо всем договорилась, и жрец Сахтара совершит обряд на месте. Вот и хорошо. Значит, и этот вопрос решен.

Останавливались мы редко, ночевали или в маленьких придорожных гостиницах, или, если не удавалось, прямо в повозке, на шкурах.

Наши сопровождающие — то ли охранники, то ли тюремщики, а, скорее всего, и то и другое — особой разговорчивостью не отличались, но всегда вели себя неизменно вежливо, предупредительно и помогали по первой просьбе. Высших среди них, благодарение Каари, не было — четыре мага, включая старшего всей группы, лэйра Виаста, и конный воинский отряд. Достаточно грозная сила, чтобы не бояться ни разбойников, ни дезертиров, промышляющих в это непростое время на дорогах и трактах.

Мы спокойно двигались вперед, удаляясь все дальше и дальше от Кайнаса. Деревни встречались все реже, гостиницы тоже, кругом, насколько хватало глаз, простирался бесконечный лес.

Я долго размышляла, говорить маме о том, что отец жив, или нет, и все-таки пока не стала этого делать. По многим причинам."

"Там, в Кайнасе, во время сборов, нашлись более важные и срочные дела, сейчас же рядом постоянно кто-то находился. Уна, Нэсса… А на стоянках за нашими спинами моментально возникали лагорцы, ненавязчиво, но бдительно следя, чтобы мы не отходили слишком далеко. Уединиться поговорить по душам, откровенно и подробно, не имелось никакой возможности. Да и не хотелось мне сейчас вспоминать ни о герцоге ли Норде, ни о лорде Айтоне. Слишком все свежо и болезненно.

Вот вернемся домой, придем в себя немного, тогда и побеседуем. Обо всем, что случилось в нашей жизни. Потом я найду ту книгу о высших, что спрятала где-то в имении леди ли Норд, и обязательно ее прочитаю. От корки до корки. А если выяснится, что никакой рукописи нет, не отстану, пока не услышу правду. Всю. До конца.

За время ее болезни я привыкла беречь маму, не тревожить неприятными новостями. Взрослела, училась принимать самостоятельные решения. И мама, выздоровев, беспрекословно приняла мое главенство. Она любила меня, если понадобилось, отдала бы жизнь, но в трудной ситуации растерялась, оказалась не готова отвечать не только за себя — за всю нашу маленькую семью. Она всегда была тихой, уступчивой, и никогда не прекословила мужу. В отличие от меня. Я вот уже умудрилась, глядя прямо в глаза герцогу ли Норду, отказать ему, сказав: «Нет». Наверное, характером пошла в отца…

А еще я часто вспоминала Хвича. Знала, что он тоже ранен, но постепенно идет на поправку — об этом мне сообщили наши сопровождающие, устав от настойчивых расспросов о фамильяре Айтона.

— Все в порядке, не беспокойтесь. О нем есть, кому позаботиться.