Там была рабочая комната с прялкой и ткацким станком, и они тоже работали. Клавикорды в гостиной играли, если до ключей дотрагивались зубочисткой и находили верный тон. Те, кто это видел, толковали о чуде и о том, что в этом замешан Флегг. Когда Флегг это слышал, он только улыбался. Он вовсе не участвовал в затее с домом — по правде сказать, он считал ее глупой, — но зачем опровергать то, что прибавляет тебе значения? Иногда достаточно помалкивать и иметь умный вид — и тебя сочтут за мудреца.

В домике Саши были настоящие персидские ковры, бархатные занавески, китайский фарфор; на леднике действительно было холодно. Стены в холле обшиты железным деревом. Во всех окнах блестели стекла, а входную дверь украшал многоцветный витраж.

Одним словом, это был самый прелестный кукольный дом в мире. Саша на свадьбе захлопала в ладоши, когда его увидела, и горячо поблагодарила мужа. Позже она пришла в мастерскую к Эллендеру и не просто поблагодарила его, но даже поцеловала в щеку, чем глубоко растрогала старика, который, работая над домом, едва не потерял зрение. В те времена королевы нечасто целовали простых мастеров — точнее сказать, никогда.

Но она не забыла свой старый кукольный домик (пусть он был куда хуже этого), хотя и не проводила столько времени, играя с ним — передвигая мебель, зажигая плиту и глядя, как из трубы вьется дым, что оповещало всех о Большом Королевском Чаепитии, — как раньше, совсем недавно, когда ей было лет пятнадцать-шестнадцать. Причина была проста. Теперь ей незачем было воображать себя королевой — она и вправду ею стала. Она выросла и обнаружила, что взрослой становятся совсем иначе, чем она думала в детстве. Тогда ей казалось, что в один прекрасный день человек откладывает куклы и игрушки и говорит: «Все, теперь я взрослый». Теперь она поняла, что прежние увлечения не исчезают в один миг, они просто угасают все больше и больше, пока пыль времени не скрывает под собой яркие краски детства.

Глава 8

У Питера, мальчика, которому предстояло стать королем, были сотни игрушек — нет, если говорить точно, тысячи. У него были полки оловянных солдатиков, с которыми он выигрывал великие сражения, и десятки игрушечных лошадок. У него были мячи, и ходули, делавшие его великаном, и сколько угодно бумаги для рисования — а ведь тогда бумага была редкостью, и ею пользовались только богатые люди.

Но из всех игрушек в замке он больше всего любил кукольный дом своей матери. Он никогда не видел того, что остался в Западном баронате, и для него этот дом был лучшим и единственным. Он часами сидел перед ним, когда за окном моросил дождь или когда зима выдувала снежные вихри из своей посиневшей глотки.