Пляшущий огонь в камине напомнил ему дыхание дракона, и он поднял стакан, чокаясь с драконьей головой, висевшей на стене. Потом он одним глотком проглотил зеленую жидкость, и в нем зажглась злая похоть. В ту ночь он, хоть и любил Сашу, сделал ей больно.

«Прошу тебя, мой король!» — умоляла она, рыдая. «Прости, — пробормотал он. — Хрррр…» Он уснул рядом с ней тяжелым сном и не ног проснуться двадцать часов. Она не могла забыть странный запах у него изо рта той ночью. Пахло чем-то гнилым; пахло смертью. Она думала, что он такого съел… или выпил?

Роланд никогда больше не прикасался к зелью Флегга, но чародей был доволен. Через девять месяцев Саша родила Томаса, своего второго сына. При этом она умерла. Все в Делейне жалели ее, но никто особенно не удивлялся — ведь такие вещи случаются. Но никто не знал, что случилось на самом деле — никто, кроме Анны Криволицей, повитухи, и Флегга, королевского чародея. Случилось то, что терпение Флегга иссякло.

Глава 6

Питеру было только пять лет, когда умерла его мать, но он хорошо помнил ее. Помнил доброй, любящей, полной ласки. Но пять лет — не так много, и большинство воспоминаний было не очень четким. Хорошо он помнил только одно — как мать сделала ему внушение. Он помнил это много лет спустя. Внушение касалось салфетки.

Каждый год при дворе устраивали пир, чтобы отметить начало весеннего сева. Когда Питеру исполнилось пять, его впервые позвали на этот пир. Обычай требовал, чтобы Роланд сидел во главе стола, наследник — по правую его руку, а королева — напротив. Это привело к тому, что она не могла подойти к Питеру, и ей оставалось только следить за тем, как он себя ведет. Ей хотелось, чтобы ее сын выглядел прилично, и она знала, что во время пира это зависит только от него, так как его отец не имел о приличиях никакого понятия.

Может быть, вы спросите — почему Саша так беспокоилась о манерах Питера? Разве у него не было гувернантки? (Было целых две). Разве не было слуг, специально приставленных к юному принцу? (Их был легион). Но она хотела держать всех этих людей подальше и воспитывать сына сама. Она очень любила его и не желала ни в чем стеснять, но понимала, какая ответственность за него лежит на ней. Когда-нибудь этот мальчик станет королем, и Саша хотела, чтобы он был хорошим королем.

Большие пиры в дворцовом зале не отличались изяществом манер, и большинство воспитателей даже не думали учить мальчика, как вести себя за столом. «Он же будет королем! — сказали бы они, если бы им вдруг предложили заняться этим.