Я прикрыла глаза, лишь на мгновение позволяя себе насладиться этим. Чуть заглушить все то, что требовало выплеснуться наружу.

— Я должен был это сделать… — начал было Руслан, но я его перебила.

— Нет. Это я должна была. Должна была предвидеть, не отдавать их в сад. Должна была заботиться о них, а вместо этого они… он…

Я начала задыхаться, не в силах закончить предложение. У этих детей ведь никого нет, кроме меня. Родной бабушке наплевать ни них, лишь бы не мешали. Отец — только и рад измываться. А я… потеряла контроль и… что было бы, если бы я покалечила Василия серьезно? Меня бы отправили в тюрьму, а дети остались с «папой»? Вся ответственность за то, что произошло, лежит только на мне.

Груз этой ответственности был настолько большим, что я терялась, цепенела.

— Я виновата перед ними, — сглотнув слезы, прошептала.

— Нет, — мужчина обнял меня, осторожно прижимая к себе. С трепетом коснулся моей щеки, стирая слезинки пальцем. — Ты ни в чем не виновата. И ты самая храбрая женщина, которую я когда-либо видел.

Он принялся сцеловывать слезы с моих щёк, я невольно улыбнулась его колючей щетине."

"— Щекотно, — усмехнулась, хотя смех по-прежнему граничил со слезами, и это рисковало обернуться настоящей истерикой.

Как можно быть спокойной в этом мире? Надеяться на что-то, верить во что-то? Когда даже спокойная и размеренная жизнь может закончиться в одночасье, все рассыпаться, как карточный домик, и ты проснешься, как старуха из сказки, у разбитого корыта.

Руслан уткнулся мне в шею и с шумом втянул воздух.

— Так вот чего боится самая храбрая женщина в мире, — коварно произнёс он. — Щекотки.

Его пальцы прошлись по моей спине вниз, очертили талию, бедра.

Сладкие расслабляющие прикосновения, отдающие легкой истомой по всему телу. Но, вместе с тем, в груди словно застыл ледяной комок. Чувство вины, безысходность будто покрыли сердце корочкой льда, заставляя горло судорожно сжиматься.

Я ведь не настоящая Люся. И Руслан сейчас видит не меня, а ее. Совершившую много ошибок, вытерпевшую много несправедливости. Чувствует свое родство с ней.

От этой мысли внезапно стало еще хуже. Я с трудом боролась с соблазном податься навстречу теплым рукам, наплевав на все.

— Люда, — Руслан зажал мое лицо ладонями, но в ответ на это я совершенно по-детски зажмурилась, — посмотри на меня.

Мы с тобой как герои сказки…

Он усмехнулся, а я от удивления распахнула глаза, со смесью волнения и надежды встречаясь взглядом с двумя темными омутами.

— Руслан и Людмила? Они, кажется, были женаты.

— Они были предназначены друг другу, но ее похитил злой Черномор.

— Меня никто не похищал, — я говорила едва слышно, словно звук моего голоса мог разрушить то хрупкое, едва осязаемое чувство, что зарождалось между нами.