«Никогда не выходи из дома без носового платка!» — говорила мама.

Вот и пригодился. Мне чудилось, что звезды на небе растерянно мигают: как же так, Рози? Мы не ожидали от тебя такой глупой выходки, Рози!

Я сама не ожидала.

В моем кармане золотая монета, но отчего-то она меня не радует…"

"Норри задержалась, и когда часы пробили двенадцать раз, я закуталась в плащ и пошла туда, куда было велено, — к лавке мясника.

Ворота академии не запирают на ночь: многие студенты подрабатывают и подчас приходят под утро. Никто меня не остановил, только какой-то старшекурсник-огневик, который шел в обнимку с девчонкой в фиолетовой мантии, мимоходом поинтересовался:

— Мелюзга, ты куда направляешься? Ночь на дворе.

— А то я не знаю! — огрызнулась я. — Иду по делам.

— Лес, отстань от девушки, — дернула его за локоть подружка. — Может, она на свидание торопится.

Приревновала? Это оказалось мне на руку: студент отстал, и я проскользнула за территорию академии.

До лавки мясника — десять минут быстрым шагом. Специально они, что ли, назначают место встречи так, чтобы студенты не успевали передумать? По себе знаю, пришлось бы идти чуть дольше, и я повернула бы назад…

Меня ожидали: низкорослая щуплая фигура, закутанная с ног до головы в серый плащ.

Капюшон, надвинутый на лоб, скрывал лицо.

— Кристалл не забыла? — прошелестел незнакомец.

Я покачала головой.

— За мной.

И я послушалась. А что мне оставалось делать? Все зашло слишком далеко, чтобы отступать.

Мой проводник торопился, я едва поспевала за ним. Остались позади широкие центральные улицы, брусчатая мостовая сменилась деревянными мостками. По обе стороны дороги потянулись приземистые домишки бедного района.

За кособокими заборами остервенело лаяли собаки, сквозь запертые ставни кое-где пробивался слабый свет, но некоторые дома были заколочены и заброшены.

— Сюда.

Мы подошли именно к такому покинутому строению. Провожатый толкнул скрипучую калитку, подождал, пока я зайду, несильно пихнул меня в спину. В окне дома мерцал слабый свет, точно от зажженной свечи.

Мне было так страшно, что хотелось плакать. Я вся словно одеревенела.

Сколько раз папа просил меня соблюдать осторожность. «Ты слишком доверчивая и открытая, во всем стараешься видеть хорошее, — как-то сказал он.

— Всегда думаешь, что мир на твоей стороне, поэтому замечаешь опасность слишком поздно. Прежде чем бежать куда-то сломя голову, остановись и десять раз подумай». Он вздохнул, поцеловал меня в лоб и добавил: «Ну хотя бы пять!»

Прости, папа, кажется, на этот раз я действительно влипла в неприятности.

Я попыталась было упереться и повернуть назад, но калитка с грохотом захлопнулась, щеколда на ней задвинулась, а дверь дома, наоборот, приветственно распахнулась.