Интересно.

— Послушайте, Артур… — сердито начинаю я. — Спору нет, Тимур Аркадьевич очень привлекателен как мужчина, и моя реакция на него может быть противоречивой. Но чего я точно не хочу, так это стать его постельной игрушкой на одну ночь. Ну или на несколько ночей… неважно! Необременительные отношения без обязательств — не для меня, ясно? И любвеобильные бабники мне без надобности. В моей жизни и без того было слишком много безответственных людей, начиная с родителей, которые избавились от меня с самого рождения!

Он выслушивает мою речь с мрачноватой задумчивостью, а затем в который раз уже за последние несколько минут огорошивает:

— Сочувствую.

Я моргаю, глядя на него с недоверчивой оторопью.

— Слушайте, у вас случайно не раздвоение личности? То обвиняете меня невесть в чем и тащите на проверку, то сочувствуете и демонстрируете дружелюбие. Говорят, при таких эмоциональных качелях самое время обратиться к психиатру.

Мои слова его не трогают, и каменная физиономия остаётся такой же невозмутимой.

— Помощь психиатра мне не требуется. Зато я могу помочь тебе.

— Это в чем же?

— В избавлении от нежелательного внимания Лебеды.

Чувствую, как моя челюсть делает попытку отвиснуть, но я вовремя пресекаю это.

Господи, ну и странные же создания эти мужчины! Поди пойми их. А ещё ведь грешат на нелогичность женщин, хотя сами чудят направо и налево.

— Неожиданное предложение… — медленно говорю я, кое-как справившись с собственным изумлением. — Только не понимаю, какой в этом ваш интерес?

Мой подозрительный взгляд Короленко распознает правильно и надменно хмыкает:

— Не переживай, у меня нет на тебя постельных планов. И я не Лебеда, чтобы думать тем, что в штанах шевелится, прежде чем действовать. Просто я уважаю девушек, которые не спят с кем попало и берегут себя для своего будущего мужчины. А таких, как ты, я давно не встречал… Так что считай, что ты для меня — как исчезающий вид редкого цветка из Красной книги.

— Да неужели? Верится с трудом.

— Издержки воспитания. Мой отец родом с восточного Закавказья и учил меня уважать девичью честь, — он пожимает плечами. — Так что я такой, какой есть.

Ах, вот оно в чем дело! Не думала, что патриархально-покровительственное отношение к невинной девушке всё ещё жизнеспособно в умах мужчин, которые давно проросли корнями в легкомысленную жизнь современного города. С другой стороны, у меня практически нет знакомых с кавказской родословной.

Вот разве что седовласый дед Томаз с соседней улицы…"

"Когда я подростком только-только переехала из детдома к приемной матери, то вместо того, чтобы подружиться со сверстниками, предпочитала сидеть со старым горцем на уличной лавочке и слушать какие-нибудь древние притчи.